Введение

Этот Журнал создан для обсуждения одной-единственной темы: православного брака. Речь пойдет в первую очередь о супружеских отношениях в православном браке, но коснется также темы воспитания и отношений между родителями и детьми.


Он изначально не был предназначен для чтения людьми, находящимися вне церковного брака. Предлагаемые здесь практики существенным образом основаны на участии в церковных таинствах и искреннем исповедании православной веры и пользуются благодатным покровом Церкви. Автор не несет ответственности за последствия, к которым может привести попытка следовать его рекомендациям со стороны тех лиц, которые находятся вне Церкви, а равно и вне законного церковного брака.


Но и православным супругам, которые хотят познакомиться с этим материалом, следует соблюдать несколько простых правил. Во-первых, читать эти статьи нужно "сверху вниз" или "справа налево", то есть, "задом наперед", если исходить из дат, которыми помечены эти материалы. Следует воспринимать этот журнал как цельное произведение, а отдельные статьи как его главы. Все даты публикации фиктивны, они используются лишь для регулировки порядка расположения текстов. Вначале следует читать статьи, датированные более поздним сроком. Затем — более ранним. Таким образом, все статьи расположены как раз в том порядке, в каком они и должны быть восприняты читателем. 


Некоторые статьи не следует читать во время поста и супружеского воздержания; они отмечены специальными спойлерами. Детям, равно как и всем лицам, находящимся вне законного брака, рекомендуется эти тексты вообще не читать.


В идеале, читать каждую следующую статью следует лишь после полного осмысления и усвоения предыдущей.


Основы хождения под парусом

> Я запуталась, запуталась во всём и давно уже не понимаю себя, своих чувств.

Я вижу. Но это не беда.

> Я стараюсь разбираться в себе, но получается, что я больше закапывают в себе, закрываюсь и сижу в комфортном для себя коконе.

Человек штука очень сложная и противоречивая. Его трудно понять. И из всех людей труднее всего понять именно себя.

> Я просто хочу счастья и простоты. Надоели ссоры. Последние месяца три я жутко устаю от отношений. Они выматывают сильнее, чем учёба.

Простота бывает разной.
Упрощать бывает иногда полезно, а иногда это лишь вредит. Искренность проста, и без искренности счастье невозможно.
Я думаю, ты устаешь не от самих отношений, а от усилий управлять ситуацией. Ведь это невозможно. В любви действуют силы, которые превосходят наши личные силы.

> От вечных ссор, скорее. Каждый настолько рьяно отстаивает свою позицию, что всё в итоге заканчивается игнорированием или неотвечанием на звонки.

Но ведь отстаивание позиции это и есть попытка контроля.

> Причём каждый понимает, что не прав, но "если ты не прислушиваешься ко мне, то почему я должен/должна прислушиваться к тебе".

Само понятие "долга" опять указывает на самоконтроль. Вернее попытку контроля, в итоге всегда безуспешную.

> Что мне сделать? Я уже, наверное, в глубоком отчаянии

Вы оба пытаетесь грести. А любовь это плавание под парусами.
Надо бросить весла и научиться пользоваться парусом.

> Как?

Тут две проблемы.

Как брость весла — первый вопрос.
Как пользоваться парусом — второй. Второй и проще, и сложнее.
Но!
В любом случае это нечто принципиально новое.

> Я готова ко всему.

Не спеши.
Это не прыжок, а Путь.
Дорога длиною тысячу миль начинается под ногами.
Ничего особо трудного тут нет. Подвиги не нужны. И усилий особых не потребуется. В каждый момент требуется всего лишь один шаг. Шаг за шагом.

> Как, когда, зачем?

Зачем? Чтобы не грести, а ходить под парусом.
Когда? Здесь и сейчас. Только один шаг. А потом ещё один, и ещё.
Как? Вот так. Если от тебя потребуют прыгать, то есть, совершить что-то трудное, это от лукавого.
Бог не требует от человека чего-либо превышающего его силы. Всё правильное — нетрудно. Шаг.
Суть, однако, в том, что шагов будет много. И в итоге ты окажешься совсем в другой реальности.
Ты обнаружишь, что мир уже устроен совсем иначе. Он намного лучше, чем тебе казалось. Глубже, интереснее.

Первый ориентир — перестать грести. Самоконтроль тебя выматывает.

Тут, однако, возникает вопрос.

Если не грести, то корабль понесёт неведомо куда. Как гарантировать безопасность?

Мне кажется, надо начать с этого.

> Хорошо, я согласна.

Хорошо. Тогда в первую очередь надо понять, в чём состоит опасность.

Ответ неожиданный.

Опасность на 90% в нас самих.
Когда люди погибают, потом всегда оказывается, что они сами загнали себя в ловушку.
Первое, чему надо научиться — технике безопасности.
Она состоит в том, чтобы не доверять своим собственным мыслям.

Надо научится смотреть на них со стороны, как на чужие.

> Как это сделать?

Способность к рефлексии естественна, она есть у каждого человека.
Ты и твои мысли это не одно и то же. Мы привыкли себя отождествлять со своими мыслями, и в этом заключена опасность.
Дело в том, что несут нас именно мысли. Приходящая в голову мысль заключает в себе "ветер", некую энергию, которая способна привести нас в движение. Как только мы отождествили себя со своей мыслью, так нас и понесло. В этом и заключается опасность.

Когда вы ссоритесь, вас ссорят между собой приходящие вам в голову мысли. Не так ли?

> Наверное.

Вспомни. Проанализируй. Если мои слова кажутся тебе сомнительными, то они бесполезны.

> Порой я начинаю с ним ругаться, когда он уходит к друзьям. Я весь день ждала момента, чтобы просто с ним поговорить, а он без предупреждения, что уходит - отвечает на мой звонок, и я вижу интерьер другого дома. Это ужасно разочаровывает. А по большей части ругаюсь из-за наркотиков. Да, он обещал, но в прошлый раз он тоже обещал и не сдержал обещание...

Наркотики — это ужасно. Но!
Это не повод ругаться. Ведь ругань не помогает, а мешает.

> Я понимаю.

Ругань возникает не из-за ситуации, а из-за мыслей по поводу этой ситуации.
В одной и той де ситуации можно вести себя совершенно по-разному. Зависит от того, каким ветром тебя понесёт.

И первое, чему надо научится — спускать парус! Чтобы мысли вообще не могли сдвинуть тебя с места.

Сейчас пока ты действовала иначе. Тебя несло, но ты начинала изо всех сил грести, стараясь сохранить самоконтроль.
Это утомительно и не очень эффективно. Ветер все равно оказывается сильнее, так ведь?

> Да.

Вот начало, первый урок искусства ходить под парусом.

Первое, чему надо научиться — спускать паруса. Голые мачты.

Мысли приходят в голову, и... и ничего не происходит. Ты их не принимаешь всерьёз. Ты относишься к ним как к словам какого-то постороннего человека, который пытается влезть в ваш разговор.

Это просто, и это очень важно. Это основа всего последующего.
Первый шаг — научиться смотреть на свои мысли как на нечто чуждое твоему уму.

Как это сделать? Есть разные техники. Но самая простая и самая эффективная — представить себе, что твои мысли буквально не твои. Кто-то нашёптывает их тебе извне.
У тебя при этом сохраняется возможность принять какую-то мысль как свою. "Поднять парус". Но теперь ты делаешь это сознательно. Решила — подняла парус, и тебя понесло.
Решила не поднимать — не понесло. Мысль может сколько угодно вертеться в твоей голове, невидимый собеседник может орать тебе в уши изо всех сил — всё бесполезно. Если ты не подымешь парус (то есть, не поверишь этой мысли), ничего не произойдёт. Он бессилен.

Вот это первый навык хождения под парусами. Пока человек его не освоил, ему опасно бросать весла, потому что его понесёт невесть куда. Опыт показывает, что "невидимый собеседник" часто бывает хитёр и притом жесток. У него свои цели, и он вовсе не заботится о нашем благе.

> Я попробую.

Это очень важно. Рано или поздно этому всё равно придётся научиться. И очень важно, чтобы не было поздно.
И повторюсь: это первый шаг. Искусство ходить под парусами — великое дело, а пока я всего лишь дал урок техники безопасности.

Мистерия брака

До грехопадения мы были существами бессмертными и бесстрастными. Мы не испытывали болей и болезней и ничто в природе не могло нам повредить. Однако бесстрастие не означает, будто люди были не способны испытывать наслаждение, в том числе и сексуальное наслаждение. Оно означает лишь отсутствие фиксации, привязанности к этому наслаждению. У первых людей не было потребности испытывать плотские наслаждения, а была лишь способность к этому.

Следом за грехом вошла в мир смерть и страдания. Мы стали слабыми, ранимыми и зависимыми существами. Ребенок знакомится с этим прискорбным обстоятельством сразу же при рождении. И сразу обнаруживает острую нужду в покровительстве взрослого человека (в норме - Матери). Потому младенцы так отчаянно кричат, когда испытывают одиночество. Эта острая и неодолимая зависимость от другого человека составляет самый глубокий и важный слой нашей психики. Очень долгое время ребенок смотрит на взрослых, от которых зависит его жизнь, как на богов. И даже после взросления остается сильнейшая психологическая зависимость от первых впечатлений детства, у большинства людей остающаяся бессознательной. Фактически взрослые всегда поначалу занимают в душе ребенка место Бога - часто так и остаются там навсегда.

Это не безобидно с точки зрения религии. Фактически, сложившиеся в младенчестве отношения с родителями/воспитателями переносятся на Бога. Человек, сам того не осознавая, "создает Бога по образу и подобию" тех, кто занял Его место во младенчестве. Даже приходя к вере в Истинного Бога и узнавая о Нем из священных книг, человек все равно подспудно судит о Боге по своему младенческому опыту. А все то, что этому опыту не соответствует, принимает лишь умом, но не сердцем. И если родители не были святыми, это становится препятствием к тому, чтобы по-настоящему, всем сердцем уверовать в Святого Бога. Вера остается неглубокой, поверхностной. А в глубине сердца по-прежнему живут греховные страсти, и это серьезная проблема.

Один из способов решения этой проблемы – монашество. На этом пути, если человек заходит по нему достаточно далеко, действием благодати Божьей совершается полное отречение от мира, при котором окончательно рвется психологическая пуповина, изначально связывавшая человека с родителями, и Бог наконец занимает в сердце человека то место, которое для Него изначально и предназначено. Ведь на самом-то деле мы в первую очередь дети Его, и только во вторую – дети своих родителей.

Другой способ решения этой проблемы – христианский брак. "Оставит человек отца своего и матерь и прилепится к жене своей, и будут двое плотью единой." Этот ЖЖурнал будет целиком посвящен тому, как совершается это таинство, что может воспрепятствовать его совершению и каким способом преодолеваются эти препятствия. По моему глубокому убеждению, христианский брак – не маловажная и частная тема, но столько же существенная для Православия, как и тема монашества.

Может быть, мне придется и о монашестве что-нибудь говорить, потому что эти две темы глубоко связаны, переплетены между собой. Недаром Иоанн Златоуст в своей книге "О девстве" более всего рассуждает о браке, а в своей книге "О браке" более всего рассуждает о девстве. Так что и я зарекаться не буду. Но все-таки главная моя тема здесь – христианский брак.

Иоанн Златоуст говорил, что до рождения Христа у брака было две основные цели: деторождение и обуздание блудной страсти, а после рождения Христа осталась лишь одна: обуздание блудной страсти. То есть, деторождение является лишь побочной целью христианского брака. А вот о блудной страсти нам придется говорить глубоко и подробно: что это за зверь и каким способом его можно обуздать.

На самом деле любая греховная страсть по человеческим меркам бездонно глубока. Язычники по сути обожествляли греховные страсти, персонифицируя их в своих божествах. Причина этого в том, что греховные страсти, в отличие от естественных страстей, коренятся не в природе человека, но в иной природе, которая через грех тесно переплелась с человеческой. Речь идет о падших ангелах, о демонах. Эти "бесплотные умы" (по выражению святых отцов Церкви) намного превосходят нас интеллектуально, а также и в плане жизненного опыта, потому что мы живем на земле недолго, а они бессмертны. Не удивительно, что мудрые греки приняли их за богов и служили им как богам.

Если родители/воспитатели ребенка не были святы, то через них в какой-то мере влияли на ребенка и темные силы, которые обретают власть над всяким человека, совершающим грех. Глубокая зависимость младенца от своих родителей в этом случае - совсем не безобидная вещь. И потому нередко обнаруживается, что у святого человека и родители были святы. Греховные страсти родителей влияют на развитие ребенка, становятся препятствием между ним и Богом, даже когда это всего лишь подспудные, бессознательные страсти, обитающие в глубине человеческого сердца. Ведь родители/воспитатели – это первая любовь каждого человека. Ребенок – существо чрезвычайно чувствительное и ранимое, а общается он со своими родителями на очень глубоком уровне, как губка впитывая всё, что получает от них.

Но дело не только в грехах родителей. Даже дети святых, если они становились монахами, отрекались от всего мира, в том числе и от своих родителей. Потому что святость означает, что человек любит Бога всем сердцем, без остатка. И потому жизнь устроена так, что "оставить отца своего и матерь" рано или поздно придется всем нам, хотим мы того или не хотим.

Любовь обладает естественным свойством подобно огню, вспыхнув где-то в одном месте, распространяться на все сферы жизни человека. И если кто-то полюбился в одном – то естественно ожидаешь того же и во всем остальном. Когда ребенок достигает пубертата, становится подростком, его бессознательная привязанность к родителям (пусть даже умершим на тот момент) исподволь оказывает влияние на его половое развитие. Поскольку в глубине сердца его уже живет глубокая любовь к родителям, то и властно прорывающаяся наружу сексуальность пытается развиваться в том же русле. Но это невозможно! И потому в сексуальном развитии каждого человека в этот период проявляется глубокое и неразрешимое противоречие, которое как правило остается неосознанным, но обнаруживается на поверхности в неузнаваемом виде "переходного возраста", "подросткового бунта". И не случайно именно в этот период жизни впервые возникают сильнейшие искушения блудной страсти.

Блудная страсть тесно переплетена с "родительским комплексом" (сложным комплексом бессознательных воспоминаний об инфантильных отношениях с родителями). Идеальная любовь должна быть такой же глубокой, сильной и искренней, как та привязанность младенца к своей матери, которая продолжает жить где-то в глубине сердца, в области давно забытых первых впечатлений детства. Но любить мать сексуально – невозможно, немыслимо. Сама такая идея пугает. И потому сексуальную любовь подросток начинает строить "от противного", ища удовлетворения своей естественной сексуальной потребности максимально далеко от семьи – в прямом и переносном смысле. Семья и секс для него вещи несовместные. Сама идея семьи и идея секса кажутся несовместимыми между собой. И здесь начало, корень блуда.

Взрослея, человек остепеняется и женится, и строит собственную семью, строит отношения со своей собственной женой и детьми. Строит, неосознанно используя в качестве образца те первые впечатления детства, которые он получил в своей собственной семье. В норме, он постепенно начинает ощущать, видеть в жене, матери его детей, далекий образ его собственной матери, и привязывается к ней всем сердцем, таким образом мало-помалу освобождаясь от бессознательной зависимости от своих родителей. (Речь идет именно о бессознательной зависимости; о сознательной зависимости от родителей на этом этапе речи уже как правило не идет.) Но увы! здесь его поджидает новая ловушка. Перенося на жену своё нежное младенческое чувство к матери, он вместе с тем неосознанно переносит и подобающую этому чувству асексуальность. Таким образом, естественно растущая и развивающаяся любовь парадоксальным образом связывает его сексуальную активность внутри семьи… и это опять-таки толкает его к блуду.

Таким образом, подсознательная привязанность к родителям (даже уже умершим) становится на каком-то этапе тормозом как в религиозном, так и в сексуальном плане. Эти два плана закономерно переплетаются. Богу противен блуд, зато приятен брак. Однако "родительский комплекс" уводит человека в сторону и от Бога, и от брака. Конечно, в благополучной христианской семье это не приводит к слишком серьезным внешним нарушениям. Человек соблюдает долг верности и в отношении к Богу, и в отношении к жене. Но в глубине души он несчастлив. Блудная страсть мучит его, подобно пиявке присосавшись к его естественной сексуальности, которая по указанной выше причине никак не находит полной реализации в браке. В отношениях с законной супругой он скован, чаще и сам не сознавая того, а рожденная этой скованностью неудовлетворенность естественной страсти выливается в греховных мечтаниях, фантазиях, сновидениях… а в нашем веке порой и в зависимости от порно. В отношениях с Богом он тоже несчастлив, так как подспудно создает себе образ Бога по подобию своих родителей – пусть людей и хороших, но ограниченных и грешных. Во всяком случае, в сравнении с Богом.

Таким образом, христианский брак, основным назначением которого является ограждение человека от блудной страсти, эту свою основную функцию порой исполняет неудовлетворительно. И причина этого в том, что человек по сути ещё не вжился в свой брак по-настоящему. Он не оставил отца своего и матерь, потому и не может по-настоящему прилепиться к жене своей. И это серьезная проблема. В этом ЖЖурнале я попытаюсь раскрыть, насколько возможно, тот путь, на котором эта проблема может быть по-настоящему решена.

Иисус Христос не имел жены и вёл по сути монашеский образ жизни. В этом подражали ему все самые великие святые, учителя Церкви, оставившие нам своё бесценное наследие в виде церковного Богослужения и замечательных текстов. Писаний и преданий Церкви. Однако писания Отцов в основном касаются монашеской жизни, а предания, не подкрепленные писаниями, не являются абсолютно надежным источником. В то же время попытки строить семейную жизнь в соответствии с монашескими идеалами как правило оказываются неудачными. Хотя и встречаются потрясающие примеры такого рода, но они крайне редки и исключительны - так же редки, как в монашестве подвиги столпничества, к примеру. И строить семейную жизнь по таким образцам – такое же безумие, как всех монахов поголовно призывать к столпничеству. Может быть, такой призыв звучит и красиво, но в большинстве случаев для духовной жизни это убийственно. Потому что основано на гордыне. Представьте себе на минуту, что если бы святоотеческие писания о монашестве до нас не дошли, а предания, как то свойственно преданиям, сохранили бы лишь самые яркие примеры монашества вроде столпничества. И на этом материале – пусть очень ценном, но недостаточном! - молодые монахи должны строить свою жизнь. Что бы стало с монашеством? Но ведь именно в таком положении и оказываются сегодня семейные православные люди, пытающиеся жить по-церковному. У них на руках практически нет писаний, посвященных тому, как строить полноценную брачную жизнь, а предания в качестве положительного примера и образца для подражания приводят святого праведного Иоанна Кронштадтского, который прожил со своей женой всю жизнь в девстве. Как тут избежать "столпничества"?

В основе любого неправильного понимания семейной жизни в христианстве лежит гнушение сексом. Причем это касается почти всех нас. Мы знаем, что гнушаться браком – значит навлечь на себя анафему Церкви. И на уровне сознания стараемся избежать этого. Но подспудный "родительский комплекс", намертво привязавший нас к родителям с самого младенчества, исподволь располагает нас именно гнушаться сексом как чем-то недостойным человеческого звания. Ведь родительская любовь принципиально асексуальна - но именно она является для нас подспудным первообразом любви Божественной. Это подталкивает нас к мысли, что быть настоящим христианином и значит быть монахом, в то время как брачная жизнь – это не совсем настоящая христианская жизнь. В такой "приличной" форме подспудное гнушение сексом проявляется на поверхности сознания очень у многих православных людей. Тут и закрадывается уже откровенная хульная мысль: да зачем Бог вообще вложил в нас эту мучительную тягу к сексуальному наслаждению?! И остается лишь "оправдывать" секс необходимостью деторождения.

Но ведь Бог мог бы и не связывать зачатие ребенка с таким интенсивным наслаждением. Так для чего же связал? И почему эта тяга к наслаждению настолько сильна, что даже великие подвижники-монахи борются с нею порой всю жизнь до самой смерти? Все это кажется тем более странным, что согласно учению Отцов после рождения Христа в деторождении уже в общем-то и нет необходимости! Так пытливый человеческий ум, пытаясь понять волю Бога, упорно ищет "оправдания" сексу, как будто супружеский секс вообще нуждается в каких-то оправданиях. В худшем варианте развития этой мысли попытки понять волю Божью просто терпят крах, "секс" и "блуд" становятся почти синонимами, и максимально рафинированный, "освобожденный" от наслаждения супружеский секс становится всего лишь прискорбной необходимостью, почти проклятием, от которого свободны только счастливцы, принявшие монашеский постриг. В этом ЖЖурнале я попытаюсь доказать глубокую ошибочность такого подхода, намереваясь не столько "оправдать" секс (естественное не нуждается в оправданиях), сколько разъяснить глубокую пользу и даже необходимость полноценного сексуального наслаждения для всякого человека, не принявшего монашеский постриг.

Монашеский постриг принципиально меняет дело. Как уже было сказано выше, монашество есть отречение от мира, которое мало-помалу освобождает человека от привязанности ко всему мирскому, то есть, в первую очередь именно от бессознательной "мистической" связи с родителями. По идее, это должно происходить сразу в момент принятия пострига – но на деле растягивается порой на долгие годы, а у некоторых и до конца жизни, так что лишь смерть окончательно удаляет монаха от суеты мира. (Но она делает это и с мирянином! а тогда какой смысл?) Оказывается, что отречься от мира не так-то просто. Это большая и сложная работа над собой, которая требует многих усилий и большого времени. То же происходит и в браке.

По идее, в самый момент совершения церковного таинства брака, венчания, человек должен полностью "оставить отца и матерь и прилепиться жене своей". Но на самом деле это как правило не происходит даже после того, как молодые супруги ложатся на брачное ложе, чтобы "два стали единой плотью". Первые восторги медового месяца проходят, и обнаруживается, что на самом-то деле они по-прежнему оплетены многочисленными невидимыми глазу, неосознаваемыми психологическими узами, которые вот не дают, не позволяют им по-настоящему стать единой плотью. И вот уже сексуальность, не достигая своей настоящей природной цели, мало-помалу подталкивают к блуду. Тем самым как будто "подтверждая" богохульную гипотезу, будто бы секс даже в браке "не совсем чист".

Конечно, с годами, со временем, верные друг другу супруги мало-помалу находят пути решения этой проблемы. Возраст умудряет, и к старости они иногда достигают той полноты единства, о которой говорится в Библии. Но увы, в большинстве случаев на это требуется слишком долгие годы, в то время как жизнь наша быстротечна. Думаю, в допотопные времена, когда продолжительность жизни человека измерялась не десятилетиями, а столетиями, ситуация была качественно иной. "Время лечит", и едва ли в психике 600-летнего супруга могут оставаться хоть какие-то следы инфантильной зависимости, ведь длительность младенчества ничтожно мала в таком масштабе времени. Но сейчас мы имеем то, что имеем. У нас нет возможности просто подождать лет двести-триста, пока все само собой утрясется - и потому изложенные здесь мысли о том, как ускорить естественный процесс слияния супругов воедино, могут оказаться для кого-то совсем не лишними.

Чтобы уловить логику моего подхода, нужно прежде всего осознать, что при всей той огромной власти над нашей душою и телом, которую имели над нами родители/воспитатели в детстве, они не имели права играть на нашей сексуальности. С самого начала мы принадлежали им не полностью, и в этой неполноте изначально заключался залог нашего будущего освобождения. Педофилия в семье – это действительно тяжкое преступление, а жертвы такого преступления нуждаются в специальной терапии. Хотя в принципе и брак может стать такой терапией, но это что называется "тяжелый случай". По счастью, это редкость, и я надеюсь, что мне не придется проводить такую психотерапию на страницах этого ЖЖурнала. Это было бы слишком трудно, а скорее всего и неэффективно. Такие экстремальные вопросы как правило не решаются виртуально.

Супруги принадлежат друг другу целиком. Когда Апостол говорит "тело жены принадлежит не жене, но мужу, и тело мужа принадлежит не мужу, но жене", тогда он, следуя воле самого Бога, дарит супругов друг другу целиком, не делая того важного исключения, которые всегда имеется в виду, когда мы говорим любви между детьми и родителями. Ребенок принадлежит родителям - но не целиком. Самая чувствительная и ранимая его часть изначально принадлежит не им, но будущему супругу/супруге. Родительской любви тут положен предел! Между тем, в супружеской любви именно эта-то запретная для родителей часть и является основополагающей темой брака, без которой брак уже и не брак. И вот здесь-то ключ к решению проблемы блуда, проблемы освобождения от инфантильного психического наследия.

И именно на такой глубине следует понимать слова Апостола "во избежание блуда каждый свою жену да имеет". Нет, речь идет совсем не о примитивном "по-быстрому сбросить напряжение" подобно тому как "сбрасывают напряжение" подростки при помощи мастурбации. Мастурбация не решает проблему, а без конца откладывает её настоящее решение "на потом". Секс в браке - это возможность настоящего, кардинального решения, ради которой Бог и вложил в нас эту способность, ставшую вследствие греха почти неодолимой потребностью. Кто-то совершенно справедливо заметил: неверно думать, будто супружеская любовь есть начало секса, но напротив: супружеский секс есть начало любви.

Духовное назначение супружеского секса в том и состоит, чтобы через прикосновение к тончайшим и самым тайным струнам человеческой способности любить супруги смогли освободить друг друга от греховных уз, наложенных на них через естественную страстность, которая после грехопадения сделала нас казалось бы безнадежно и неодолимо привязанными к первым впечатлениям детства. До грехопадения люди были бесстрастны, каждый из них не зависел ни от кого кроме Бога, а потому перед ними и не стояла проблема освобождения. Для чего же после грехопадения, когда мы стали страстными и зависимыми, Бог позволил сексуальности обрести такую власть над человеком? Именно для того, чтобы оставалась некая дистанция между ним и родителями/воспитателями, а значит и возможность через эти сильные, новые и захватывающие переживания полностью обновиться, по-настоящему "оставить отца и мать", по-настоящему "прилепиться к жене своей и стать единой плотью". Именно для этого нужен христианский брак. Что же касается блуда – блуд не просто понапрасну растрачивает эту данную нам мощную сексуальную энергию – хуже того, он усугубляет проблему, углубляя и расширяя разрыв между любовью и сексуальностью. Разрыв, и без того возникающий у каждого из нас вследствие глубокой, но асексуальной привязанности к родителям. Блуд кажется способом отложить решение "на потом", но в действительности отодвигает это "потом" всё дальше и дальше. Именно этим опасен блуд.

Потому в первую очередь православным супругам-христианам, которые осознают наличие у них указанных здесь проблем (а осознаваемое нами – лишь вершина айсберга бессознательного) надлежит изменить свое сознательное отношение к супружескому сексу. В первую очередь, нужно с глубокой и искренней благодарностью принять эту естественную страсть как великий дар благого Бога, который хотя и наказал нас за грех праотцев естественной страстностью и смертностью, но вместе с тем в самую эту страстность вложил и естественное лекарство от неё. Вот и древние святые, которые пришли к познанию Бога ещё до воплощения Сына Божия, женились не только для того, чтобы продолжить род праведных, но и для того, чтобы пользоваться этим естественным лекарством на путях Богопознания. Взаимная плотская страсть и привязанность супругов друг ко другу – это не болезнь и не проклятие, но благословение и лекарство. Болезнью и проклятием сексуальность становится в блуде. В браке же она благословенна так же точно, как в монашестве благословенно воздержание. Хороший монах должен овладеть искусством воздержания. Хорошие супруги должны овладеть искусством сексуальной любви. Сам по себе секс - не искусство, искусством он становится в супружеской любви. Монах должен всецело посвятить себя воздержанию. Так и сексом супруги-христиане должны заниматься с полной самоотдачей, буквально отдавая себя друг другу без остатка с полной самоотверженностью и без всякого смущения. Где этого нет, там нет полноценного брака, а значит, есть почва, засеянная семенами блуда. Потому и относиться к этой теме надо серьезно, но не теряя, впрочем, и чувства юмора.

Через супружеский секс человеческий род преодолевает смерть, продолжая цепочку поколений. Через супружеский же секс наша страстность обретает своё естественное состояние, при котором она перестает разделять нас с Богом, но открывает возможность Богопознания. И пусть чудотворение остаётся по-преимуществу уделом монахов. Ведь смысл христианства не в чудотворстве, но именно в Богопознании. Познать Бога нам мешают греховные страсти, которые паразитируют на естественных страстях. Но сами по себе естественные страсти не препятствуют Богопознанию, если они только очищены от греха. В супружеском сексе нет греха! напротив, через супружеский секс мы освобождаемся от семени греха, невольно воспринятого нами через родителей/воспитателей в то время, когда мы ещё не имели свободного выбора, но целиком и полностью зависели от воли других людей. Потому-то Церковь благословляет не один путь, но два пути как пути спасения – монашество и брак. Не только монашество, но и брак. И не просто "дозволяет" супружеский секс, но со всей ответственностью благословляет в таинстве венчания, торжественно напутствуя молодых супругов, восходящих на брачное ложе.

Духовная опасность псевдомонашеской аскетики

Я копирую себе в Журнал статью palaman, очень хорошо вписывающуюся в мою тему: Манихейская ересь и её влияние на русское Православие, в которой автор цитирует свою переписку с русской монахиней, игуменьей (то есть, главой монастыря).

Цитирую:


Это вопрос повлиявший на многое и многое исказивший. Не безобидно в общем... наши русские традиции понимания секса как скотства по понятным причинам добавили когда-то скотства в жизнь и повседневную культуру... И далее - богомильство (вышедшее из манихейских идей) из Болгарии проникает на Русь.

Влияние некоторых духовных идей (пусть и под именем Православия) нельзя недооценивать. В итоге - возникает когнитивный диссонанс от дуализма, который вынес мозг очень многим и до сего дня.

http://www.pravenc.ru/text/149507.html

В основе религиозно-философского учения богомилов лежало представление о двойственности мира, о постоянной борьбе в нем доброго и злого начал. Но в отличие от павликиан они были умеренными дуалистами, т. к. считали, что добро победит зло (Сатана будет уничтожен). Земной мир и тело человека богомилы объявляли созданием диавола.

Нравственное учение богомилов отличалось сурово-аскетическим характером. Так как весь видимый мир и самое тело человека произошли, по их воззрению, от диавола, то они учили избегать мира и его благ, побеждать плоть духом посредством подвигов самоотвержения. Отсюда — посты, продолжительные моления, воздержания от мяса и вина, монашеская одежда и образ жизни. Заповедуя своим последователям все вообще христианские добродетели, богомилы особенно проповедовали нестяжательность и добровольную нищету, — не заботились о завтрашнем дне, питались милостынею и т. п. Признавая учреждение брака делом диавола, богомилы были безбрачны и питали величайшее отвращение к детям, даже родившимся от законного брака, а иные проповедовали и осуществляли в своей жизни учение скопчества. Вообще, по взгляду богомилов, и в человеческом микрокосме происходит настоящая борьба двух противоположных начал — духа и материи, и душа неустанно стремится превозмочь связующие ее телесные узы, чтобы соединиться со своим божественным началом. (источник)

На Западе то же примерно - катары, альбигойцы и тд. И увы мне, когда и некоторые отцы подобно Августину отрицают обожение и гнушаются телом, женщиной и Богом данной нам природой, считая ее дьявольским искушением и даже дьявольским порождением. А такие идеи нередки...

Если посмотреть к чему это ведет - то мужчины никогда не могли отказаться от своей сексуальности, но объявив ее злой похотью и вообще злом, оказались в жесткой вилке - и начали бороться с женщинами, на Западе сжигать, у нас - много было своих форм извращений. Ласка, милость - под запретом... если уж без секса нельзя, а секс постыден - то задернуть шторочками иконы и по-быстрому сотворить что-нибудь. Женщинам не оставалось ничего, как терпеть и рожать, но лишенные любви и ласки они и сами превращались в старых ведьм. А это отражалось на детях - неудовлетворенные матери и отцы отрывались на потомстве. Были и нормальные люди с нормальными отношениями, но господствующий у нас культ монашества многое исказил.

И хочу кое-что прояснить. Понятно, что Вы правы в том, что именно безбрачие было разделительной границей между монашеским и мирским состоянием, остальное все и для тех, и для других - идентично. Ну в монашестве как бы больше аскезы. Но сам акцент на аскезу во-первых сомнителен для получения духовных плодов, во-вторых, монахом в общем-то не делает. Вокруг полно и аскетичных мирян. Вопрос, стало быть, в том, зачем некоторые выбирают путь безбрачия.

Дело здесь не в отрицательном отношении к сексу - сам секс препятствием не является, просто для секса должен быть и брак. А брак связан с житейскими заботами о семье и многопопечительностью - и именно это, а не секс, отцы считали основной трудностью в посвящении жизни Богу без остатка... так что дело было не в самом браке и конечно не в самом по себе брачном сексе.

Проще говоря, в древности выбор между путями монаха и мирянина - это был просто выбор между мирской многозаботливостью и ответственностью за многое и соответственно зашоренностью ума, или попечением только о внутреннем и ответственностью только за себя и освобождением ума от многих внешних забот. Это была попытка таким образом облегчить путь - освободить голову и душу для делания, которое древние монахи выбрали основным.

Позже - смысл меняется.
Монастыри становятся богаты и многопопечительны, но хоть отдельные монахи могли заниматься дух деланием.
Сейчас же - даже не знаю что и сказать... кроме безбрачия и строгих внешних уставов - все то же самое. Для игумена монастырь это вообще беспрестанная забота, в том числе о бесконечных поборах в епарх. казну, для монаха - труды и бесконечные внешние труды. У меня было для сестер устроено все несколько иначе, с возможностью духовного делания. :)
Проблема монашества сейчас в том и есть, что возможность духовного делания стала редким исключением, в основном это - та же житейская многозаботливость. Отсюда и Кикоть, которую за 7 лет научили только доить коров. Мои сестры и читать не хотели - их не интересовало и только время терять... но те, кто не поленился и заглянул, изумились полной бессмысленности подобной жизни.

Я скажу немного о подлинной цели монашества. Это - обрести счастье, стать счастливым, полностью водвориться в "крове Бога Небесного"... наше мимолетное земное счастье не делает нас полностью счастливыми, так как растворено горечью или подвержено утрате, это счастье - легкий мотылек-однодневка. Но подлинное счастье не зависит от внешнего... мученики не замечали мук, отшельники - темной кельи или пещеры, голода или недостатка.
То есть - нет, не аскеза, не страдание ради Христа (это католическая дух, дисциплина), не следование или подражание Христу (это Фома Кемпийский) было целью восточных монахов. Но - достижение рая, Царства Небесного, которое не где-то после смерти (тоже католическое), но - "внутрь вас есть".

Сексуальность и Богопознание

Зло, по определению Максима Исповедника, это уклонение от Цели. А Цель есть Бог, достижение обожения, соединения с Богом, Божественной любви.

[Цитата]

Зло не было, не есть и не будет самостоятельно существующим по собственной природе, ибо оно не имеет для себя в сущих ровно никакой сущности, природы, ипостаси, силы или деятельности; оно не есть ни качество, ни количество, ни отношение, ни место, ни время, ни положение, ни действование, ни движение, ни обладание, ни страдание, так чтобы по природе созерцалось в каком-либо из сущих; оно вовсе не существует во всём этом по естественному усвоению; оно не есть ни начало, ни средина, ни конец, но, - обнимая всё единым определением, - зло есть недостаток деятельности присущих естеству сил в отношении к их Цели и решительно не есть что-либо другое. Или еще: зло есть неразумное движение естественных сил, руководимых ошибочным суждением, чему-либо иному помимо Цели. Целью же я называю Причину сущих, к Которой естественно устремляется всё.


Любовь, по слову того же Максима, есть благое расположение души, по которому она ничего из существующего не предпочитает познанию Бога. В такое любительное настроение невозможно придти тому, кто имеет пристрастие к чему-либо земному.

[Цитата]

1. Любовь есть благое расположение души, по которому она ничего из существующего не предпочитает познанию Бога. Но в такое любительное настроение невозможно придти тому, кто имеет пристрастие к чему-либо земному.

2. Любовь рождается от бесстрастия; бесстрастие от упования на Бога; упование от терпения и великодушие, сии последние от воздержания во всем; воздержание от страха Божия, страх от веры в Господа.

3. Верующий Господу боится адских мук. Страшащийся мук воздерживается от страстей. Воздерживающийся от страстей терпеливо переносит скорби. Претерпевающий скорби возымеет упование на Бога. Упование на Бога отрешает ум от всякого земного пристрастия. Отрешенный от сего ум возымеет любовь к Богу.

4. Любящий Бога предпочитает познание Бога всему от Него сотворенному, и непрестанно прилежит к тому с вожделением.

5. Если все сущее существует чрез Бога и для Бога; Бог же лучше всего чрез Него получившего бытие: то Бога оставляющий и занимающийся низшими предметами, показывает тем, что он предпочитает Богу то, что стало быть чрез Него.

6. Чей ум прилеплен к Богу любовью, тот ни во что ставит все видимое, даже самое тело свое как бы чужое.

Если сопоставить эти две фразы, то можно сделать ошибочный вывод, что брак есть зло, так как в браке возникает пристрастие супругов "к чему-либо другому" (друг ко другу), а значит, человек уклоняется от Цели.

Ошибочность этого вывода очевидна, так как подобное мнение в первые же века существования Церкви было анафематствовано как еретическое. Кто учит, что брак - зло, тот не может быть членом Православной Церкви (а тем более быть канонизированным как святой).
Но если брак не есть зло, то и пристрастие супругов друг ко другу не является уклонением от Цели. А значит, это их взаимное пристрастие ведет к достижению Цели. Это может казаться парадоксом, но здесь есть логика: никакой путь к цели не есть цель самого себя, однако же он ведет к достижению цели.

В этом принципиальное отличие супружества от монашества.
Монашество прямо стремится к бесстрастию, сразу начинает с отречения от всего земного. В этом и смысл монашества. Само супружество не есть Цель, оно лишь путь к Цели. В брак вступает человек уже страстный. В супружестве страсти не возникают, но особым образом трансформируются. И цель православного супружества - привести человека к бесстрастию через правильным образом организованную страсть.

Далее у нас и пойдет разговор о том, как правильно организовывать супружескую страсть, чтобы она была не препятствием, но напротив, этапом Богопознания.

Чтобы разобраться в этом, необходимо прежде всего различать естественные страсти и противоестественные. Противоестественная страсть влечет человека ко греху и по сути своей является следствием греха, результатом действия дьявола и инструментом его господства над человеком.
Но и естественные страсти, хотя их и именуют "естественными", вовсе не обязательны в человеке, так как они не были сотворены вместе с человеческим естеством.

[Цитата]Страсти эти, как и прочие, первоначально не были созданы с естеством человека, иначе бы они входили в определение этого естества. Научившись от великого Григория Нисского, я говорю, что они были внедрены в человеческое естество вследствие отпадения от совершенства, приросши к неразумнейшей части естества. Чрез них-то вместо божественного и блаженного образа тотчас вместе с преступлением заповеди стало явным и отчетливо видным в человеке подобие неразумных животных. Ибо надлежало, чтобы с помрачением достоинства разума человеческое естество заслуженно получило наказание от тех самых признаков неразумия, какие оно привлекло к себе по доброй воле.
(Максим Исповедник)


Естественные страсти действуют в человеке вследствие первородного греха, но могут по мановению Бога и останавливать своё действие, на чем и основана сама возможность монашеского пути как особого дара Христа некоторым особо избранным для этого людям. (Он же сказал им: не все вмещают слово сие, но кому дано, ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит.) В этом и состоит суть монашеского пути.

Но далее в том же тексте Максим Исповедник говорит, что и естественные страсти становятся прекрасными через употребление их теми, кто пленяет всякое помышление в послушание Христу.

[Цитата]...у усердных в добродетели и страсти становятся прекрасными, когда те, мудро отстранив их от телесных вещей, направляют их на стяжание небесных благ. Например, когда они желание делают стремительным движением духовного влечения к божественному, наслаждение - благодатной радостью деятельного восхищения ума божественными дарами, страх - предохранительным попечением против будущего наказания за грехи, печаль- исправительным покаянием в настоящем зле. Короче говоря, подобно мудрым врачам, которые телом ядовитого зверька ехидны уничтожают настоящее или угрожающее заражение, усердные в добродетели пользуются этими страстями для уничтожения настоящего ил ожидаемого зла и для приобретения и сохранения добродетели и ведения, Итак, эти страсти, как я сказал, становятся прекрасными через употребление их теми, кто пленяет всякое помышление в послушание Христу.

В этих словах нам указан принцип, каким образом использование естественных (не греховных!) страстей может стать путем к Богу: для этого надо пленять всякое помышление в послушание Христу. Тогда-то привязанность супругов друг ко другу превращается в привязанность их к Богу, а супружеская их любовь - первой ступенькой, этапом на пути к Божественной любви, подобно тому как для монахов такой ступенькой становится отречение от мира.

Если бы древние Отцы оставили нам мирянам подробное описание нашей мирской Лествицы, подобное тому, которое они составили для Лествицы монашеской, то сама история Церкви могла бы сложиться иначе, как и история всего христианского мiра. Но Отцы не могли оставить нам такого описания, так как в супружеской жизни основную роль играют вещи интимные, мало приспособленные для публичного обсуждения.

При обсуждении другой моей статьи ув. a_longway поставил вопрос таким образом:

По какой-то причине свв. Отцы не посчитали нужным подробно раскрывать данный вопрос, как например, это сделано в Вашем журнале. На Ваш взгляд, это может быть связано с тем, что мы стали слишком глупы, чтобы понимать очевидные вещи?

На самом деле эти вещи не так уж очевидны. Свободное отношение к сексу - следствие высокой культуры и цивилизации. Примитивные народы, вопреки распространенному заблуждению, относятся к сексу вовсе не свободно; они опутаны множеством предрассудков и всякого рода табу.

Мне представляется, что история вопроса такова.

Христианство было принято в качестве официальной религии в античной Римской Империи, в которой отношение к сексуальности и браку было очень свободным. Такая свобода - палка о двух концах. Подобно ножу, она становится убийственной, когда обращается на блуд - и спасительной и естественной, когда ограничивает себя рамками законного брака. Потому в Античности всё, что требовалось от проповедников Христианства - это убедить христиан сохранять верность в браке, вот и всё. Всё остальное - то, что мы сегодня с таким трудом осмысливаем - было естественным следствием сексуальной свободы и полной открытости в этих вопросах, характерной для античных Рима и Греции. Затем дьявол внес в этот вопрос свои коррективы, мало-помалу привнеся в христианское мировоззрение элементы спиритуализма, так что на протяжении Средних Веков, в связи с упадком Античного просвещения, в христианской культуре воцарилось нездоровое псведомонашеское ханжество в отношении к сексуальности. Которое, по сути своей является возвращением к дикости, свойственной примитивным культурам предрассудков и табу. Однако сегодня, после сексуальной революции на Западе, мы снова оказываемся как бы в Античности - в тех же примерно условиях, что и две тысячи лет назад. И потому нам нетрудно восстановить, как относились к теме секса и брака христиане Античности.

Да и при описании монашеского пути Отцы многое подразумевали, не доверяя бумаге, как на то указывает великий из современных подвижников:
[Цитата (много букв!)]Древние святые отцы, великие творцы умного делания, писали о молитве Иисусовой много. Но они начинают с описания высоких степеней созерцательной молитвы, пишут о молитве умно-сердечной самодвижной, опуская предыдущие начальные уровни. Только редкие из них касаются молитвы умно-сердечной деятельной и сопровождающих ее мечтательных искушений. При этом все отцы пишут кратко и прикровенно, и вот по какой причине.
Когда святые отцы писали об Иисусовой молитве, тогда опытно знающих делателей было много и не было нужды подробно описывать начальные стадии, так как было кому наставить. Кроме того, прочесть писания мог и неподготовленный человек, а пользу извлечь мог лишь готовый. Потому отцы писали кратко и прикровенно. Готовый и в кратком описании поймет нужное, а неготовый не повредит разума своего. Не все понимают, что молитва духовная начинает действовать в человеке только после того, как он приступает ко всецелому исполнению воли Божьей. До этих пор молитва бывает лишь деятельной. Горько ошибается тот, кто принимает ее за духовную. Если неоконченное еще делание плотского ума принимается за духовное, то это есть прельщение и горе.
В настоящее время опытных делателей почти не осталось. Всякий, возжелавший творить молитву, уже в самом начале подвергается сомнениям в правильности и успешности своих действий. Потрудившись немного и не усмотрев желанных плодов, он оставляет это священное дело, а иногда даже хулит его. Так удаляется человек от обладания небесным разумом, явленным на земле Христом: «возсия мирови свет разума». А утрата эта обрекает на погружение в тот умственный мрак, в котором человечество пребывало до пришествия Христа. Когда утрачена способность разумно славить Бога, тогда славословят одним языком, а слова без участия разума не возжигают сердце, но угашают его.
Так я, при всей моей немощи, плача и сокрушаясь от бессилия своего, все же сильно желал, чтобы продолжалось разумное прославление Бога, чтобы не уменьшалось, а росло число уготовляющих свои сердца в жилище Богу. Всем жаждущим истинно славить Бога я дерзнул предложить сии слова не в качестве наставления, ибо вы сами разумнее меня, но в виде братского совета, делясь тем, что имею по бедности моей.


Таким образом, только в наше безумное время появляется нужда в том, чтобы откровенно говорить то, что людям Античности казалось и очевидным, и неудобным для публичного обсуждения: интимные подробности супружеской жизни. Но приступать к этой теме нужно аккуратно, издалека, почему я нахожу нужным вновь повторить своё предупреждение: предлагаемые здесь практики существенным образом основаны на участии в церковных таинствах и искреннем исповедании православной веры и пользуются благодатным покровом Церкви. Автор не несет ответственности за последствия, к которым может привести попытка следовать его рекомендациям со стороны тех лиц, которые находятся вне Церкви, а равно и вне законного церковного брака.

Но и православным супругам, которые хотят познакомиться с этим материалом, следует соблюдать несколько простых правил. Во-первых, читать эти статьи нужно "сверху вниз" или "справа налево", то есть, "задом наперед", если исходить из дат, которыми помечены эти материалы. Следует воспринимать этот журнал как цельное произведение, а отдельные статьи как его главы. Все даты публикации фиктивны, они используются лишь для регулировки порядка расположения текстов. Вначале следует читать статьи, датированные более поздним сроком. Затем — более ранним. Таким образом, все статьи расположены как раз в том порядке, в каком они и должны быть восприняты читателем.
Некоторые статьи не следует читать во время поста и супружеского воздержания; они отмечены специальными спойлерами. Детям, равно как и всем лицам, находящимся вне законного брака, рекомендуется эти тексты вообще не читать.
В идеале, читать каждую следующую статью следует лишь после полного осмысления и усвоения предыдущей.

Психоанализ в браке

Человек взаимодействует с духовным миром через мысли и воображение. Непроизвольно "приходящая на ум" мысль именуется помыслом. Такие мысли и образы, происхождение которых мы не можем себе объяснить, часто приходит извне. Логика "своей" мысли человеку более-менее понятна. Например, когда мы вспоминаем что-то, реально бывшее с нами в прошлом, у нас нет сомнения, будто бы это воспоминание пришло "извне": оно знакомо и понятно нам, нам известно его происхождение.

Приходящие извне помыслы играют в нашей жизни довольно большую роль. А в вопросах православной аскетики их роль - одна из определяющих. Всякому поступку, доброму или греховному, предшествует помысел, который когда-то был воспринят, выношен и наконец превратился в поступок. Говорят, что самый простой способ борьбы с грехом - это просто не принимать греховные помыслы. Пока помысел ещё не усвоен умом, пока он ощущается как внешний - его не так уж трудно отбросить, заняв ум чем-то другим. (Правда, спустя какое-то время помысел может прийти снова, сделать новую попытку занять наше внимание.) Иное дело - усвоенная умом мысль. Даже сознавая, что это неверная мысль, мы уже не можем с легкостью расстаться с нею.

Суть православной аскетики не в истязании тела подвигами, а в том, чтобы просто не принимать греховные помыслы. Казалось бы, это просто. Однако в действительности наша привычка принимать помыслы настолько велика, что мы как правило не фиксируем даже момент появления помысла. Очень часто пришедшая на ум мысль автоматически и почти сразу воспринимается как "своя", вскоре переходя и в поступок. Какая уж тут аскеза.

Помыслы имеют для нашей психической жизни такое большое значение, что на них давно обратили внимание люди, не имеющие отношения к Православию. Так называемый психоанализ - это целенаправленная работа с помыслами, особая психотехника, целью которой является на какое-то время освободить человека от власти помыслов. Плодом этой работы является изменение ума, осознание бессознательного, переоценка своих представлений о мире и о самом себе.

Суть техники очень проста. Человек должен не принимать приходящие на ум мысли и образы и не отвергать их, а просто фиксировать сам факт появления такой-то мысли или образа. Мы привыкли либо принимать пришедшую на ум мысль, либо отвергать её как негодную. Во время психоанализа мы не делаем ни того, ни другого. Мы просто наблюдаем за приходящими мыслями. И это простое действие удивительным образом меняет положение человека. Инструмент, при помощи которого духовный мир извне влиял на наше поведение, внезапно перестает работать! И духовный мир приходит в движение, чтобы снова подчинить его своему контролю.

Опыт показывает, что обычному человеку очень недолгое время удается пребывать в таком состоянии. Казалось бы, это совсем нетрудно, да по сути это и действительно нетрудно, естественно... но уже очень скоро на ум приходит такая мысль, которую мы не можем не принять - настолько она важная или интересная. Или просто настолько "своя", что человек перестает наблюдать за помыслами, и начинает опять увлекаться ими. Сначала этой первой мыслью, которая выбила его из состояния наблюдения, а потом и всеми остальными мыслями. И возвращается в привычное состояние ума.

Каким бы сильным ни было наше сознательное намерение просто наблюдать за тем, что происходит в нашей душе, мы через достаточно короткое время обнаруживаем, что наш ум уже оккупирован какой-то мыслью и занимается ею как своей собственной, перестав следить за собой. Этот удивительный и всегда повторяющийся феномен вызывается действием некоей таинственной силы, которая называется "сопротивлением".

Чтобы в течение долгого времени удерживать свой ум в правильном состоянии, человеку оказывается необходим помощник, внешний наблюдатель, главная задача которого - замечать, что человек уклонился с курса, и вместо того, чтобы просто наблюдать за помыслами, увлекается ими. Процедура выглядит так: "клиент" рассказывает, какие мысли и образы приходят ему на ум, а "психоаналитик" просто спокойно слушает его. Фактически, от "психоаналитика" не требуется ничего кроме внимания. Его задача - снова и снова возвращать "пациента" на путь истинный, когда он уклоняется с него действием "сопротивления". Если бы какой-то человек был способен справиться с сопротивлением без посторонней помощи, то врач был бы по сути и не нужен. Это и есть процедура "психоанализа" в самом чистом, рафинированном виде.

Каждый из психоаналитиков привносил в эту процедуру какие-то изменения, дополнения и усовершенствования. Все они сводятся к тому, что психоаналитик старается как-то помочь человеку разобраться в себе, дает ему какие-то подсказки, анализирует то, что он слышит. Собственно, отсюда и происходит сам термин "психоанализ"! Не от сути дела, а от тех или иных дополнений, "усовершенствований" этой сути. Поэтому психоанализу люди учатся, бывают психоаналитики талантливые и не очень, вокруг этого возник целый мир, целое направление культуры. Между тем, самая-то суть дела проста и никакого обучения не требует. Надо просто помочь человеку увидеть, осознать, что происходит в его внутреннем мире и что наблюдается на границе с духовным миром, откуда приходят помыслы. Толкования бывают полезными, а бывают бесполезными. Но по сути они второстепенны и у каждого свои. А вот сама процедура такого самонаблюдения безусловно полезна.

Но когда мы таким образом помогаем человеку на какое-то достаточно длительное время обрести независимость от помыслов, духовный мир приходит в ещё более интенсивное движение, чтобы вернуть утраченный контроль. Сопротивление усиливается и становится все более утонченным. Человеку начинают приходить на ум такие помыслы, которые он по той или иной причине не решается высказать психоаналитику. Мало-помалу он замыкается в себе... и психоанализ прекращается. Чтобы преодолеть это препятствие, первый в мире психоаналитик, Зигмунд Фрейд, сформулировал "основное правило психоанализа": нужно сообщать абсолютно всё, что приходит на ум, даже если это кажется маловажным, случайным, неприличным или неуместным. Правило Фрейда кажется порой трудноисполнимым на деле, однако вековой опыт показывает, что оно весьма и весьма эффективно.

На этом этапе уже очень остро встает вопрос о доверии. "Пациенту" нужно полностью доверять "психоаналитику" и не опасаться каких бы то ни было последствий. А такая степень доверия, даже если она достигнута, уже создает совершенно особые, по сути интимные отношения между двумя людьми.

Между тем, в духовном мире поднимается настоящая буря: контроль над человеком на какое-то время становится невозможным, а в другое время затрудняется. Ведь во время психоанализа человек мало-помалу привыкает к новому состоянию ума, начинает иначе относиться к помыслам, глубже понимать логику происходящего с ним по жизни. Но "сопротивление" не сдается - и вот на ум человеку начинают приходить такие помыслы, которые он уже не может не принять: помыслы, так или иначе относящиеся к личности самого психоаналитика. Не принимать и не отвергать их,а просто высказывать в одном ряду с прочими не так-то легко. Да и самому психоаналитику лезут в голову всякие мысли, отвлекающие его от психоанализа и побуждающие под тем или иным благовидным предлогом прекратить его. И мне даже порой думается, что как таковой "анализ" мыслей в психоанализе - это не более чем способ прекратить саму процедуру как таковую или хотя бы прервать её на время.

Результатом этого противодействия являются сложные отношения, которые завязываются между пациентом и психоаналитиком. В психоанализе для обозначения этих отношений используются термины "перенос" и "контрперенос". Пациент начинает "переносить" на психоаналитика какие-то забытые отношения из своего прошлого, "проектировать" на него какие-то давние свои чувства.

Это было очень важным и интересным открытием Фрейда, на которое стоит обратить пристальное внимание: то, что мы не можем вспомнить, мы просто-напросто воспроизводим. Например, пациент начинает относиться к врачу так же, как он относился к своему отцу в глубоком детстве. Между тем, отцу в детстве мы не высказывали все, что приходит нам в голову. Пациент боится оскорбить психоаналитика или навлечь на себя его гнев. И вот, психоанализ опять останавливается!

Суть психоанализа в том, чтобы человек на некоторое время перестал автоматически следовать подсказкам своих помыслов и обрел внутреннюю независимость от них, а между тем эффект "воспроизведения" принципиально несовместим с "независимостью". Воспроизводящий человек действует "на автомате", не сознавая странности своего действия. Наблюдая этот эффект, врач осознает, что в дело опять вмешалось "сопротивление" духовного мира, которое приняло вот такую вот причудливую форму. На этом этапе, чтобы убедить пациента продолжать процедуру, психоаналитику приходится уже собственно "анализировать" происходящее с ним. А именно, надо постараться убедить пациента постараться превратить возникшее "воспроизведение" в воспоминание, обратив его внимание на те детали его поведения, которые невозможно объяснить реальными отношениями текущего момента. Таким способом порой удается реконструировать давно забытые эпизоды и отношения прошлого.

Если и эта трудность преодолена, то "сопротивление" дает психоанализу последний и решительный бой: теперь у самого психоаналитика начинается "воспроизведение", он переносит на пациента неразрешенные проблемы своего собственного прошлого. И вот на этом этапе всё действительно зависит уже от того, к какой школе относится данный психоаналитик, насколько эффективны приемы психотерапии, используемые в данной школе, и насколько хорошо данный конкретный психоаналитик их усвоил.

Безусловно, самый трудный и самый интересный аспект психоанализа (любой школы) - это именно возникающие эффекты переноса и контрпереноса, выводящие отношения врача и пациента на новый уровень. Между ними завязывается глубоко личный, индивидуальный контакт. Молодая пациентка порой влюбляется в врача, а молодой человек начинает считать его высшим авторитетом в вопросах жизни. Эти отношения могут и не мешать собственно процедуре психоанализа (пациент продолжает спокойно сообщать все, что ему приходит в голову), а могут какое-то время даже способствовать ей. Но время от времени "сопротивление" пытается использовать их для прекращения процедуры. Если врачу каждый раз удается обойти возникшее сопротивление и убедить пациента продолжать процедуру, то эмоциональная привязанность каждый раз углубляется и упрочивается. И наблюдая этот феномен, постепенно приходишь к выводу, что пациент де-факто воспроизводит в отношениях с психоаналитиком "родительский комплекс", найдя в нём новое и более удачное "воплощение" тех близких людей (матери, отца, воспитателей), от которых полностью зависела это жизнь в раннем детстве.

"Родительский комплекс" - это самый глубокий слой психики, обязательно обнаруживающийся у любого человека, так как никто из нас не мог бы выжить в младенчестве без помощи взрослых людей. Зависимость от этих людей и привязанность к ним была настолько сильна, что она становится первичным образцом и материалом для любого "воспроизведения". Она накладывает свой отпечаток на все последующие наши чувства и привязанности. И не удивительно, что успешный психоанализ рано или поздно приводит любого пациента к этой исходной точке.

И здесь тема психоанализа вдруг тесно переплетаются с темой брака.

В этом ЖЖурнале я все время буду исходить из этой основной темы и возвращаться к ней.

Происходящее в психоанализе нетрудно понять под таким углом зрения. Пациент в психоанализе символически "обнажает" перед психоаналитиком свои помышления, в том числе и самые тайные помышления (основное правило: "говорить всё, что приходит в голову"). Он доверяется этому человеку подобно тому, как доверялся в детстве родителям и воспитателям. И не удивительно, что мало-помалу у него возникает глубокая привязанность к этому человеку.

И подобно тому, как отношения с родителями в детстве должны были оставаться асексуальными, такими же асексуальными остаются и его отношения с психоаналитиком. Таким образом, психоаналитик оказывается идеальным объектом для переноса всех аспектов "родительского комплекса". Он как бы новый "родитель", который "донашивает" пациента, которому родители по той или иной причине недодали в детстве ласки или мудрости. Помогает ему по-настоящему разобраться в себе и решить те проблемы, которые не смогли или не захотели решить родители в детстве. Но вместе с тем он так же, как и когда-то родители, волей-неволей занимает в душе пациента место Бога.

А Бог дал нам сексуальность именно для того, чтобы мы имели возможность "оставить отца и мать", чтобы ничто более не отделяло нас от Него. Я подробно говорю об этом в заглавной статье своего ЖЖурнала (см. Мистерия брака). Таким образом, с точки зрения религиозной психоанализ может быть по-настоящему полезен для души человека лишь в том случае, когда психоаналитик - святой человек. Свойство святости таково, что она не отделяет человека от Бога. Отделяет от Бога лишь грех.

И тут рождается странная на первый взгляд идея: а что если роль психоаналитика для каждого из супругов возьмет на себя его вторая половинка? С точки зрения классического психоанализа, это звучит как дикая ересь: ведь от психоаналитика требуется беспристрастность и объективность, иначе "контрперенос" моментально выведет его из строя. И вместо того чтобы спокойно выслушивать, что приходит на ум "пациенту", горе-аналитик займется чем-то другим: станет обсуждать, осуждать, "анализировать", делать выводы. Действительно, такая опасность имеется. Более того, она очевидна! Но именно в силу её очевидности она не является непреодолимой.

В профессиональном психоанализе от "врача" требуется профессионализм. Ведь там его задача не сводится к тому, чтобы просто слушать. Он должен анализировать, направлять пациента, фактически "обучать" его. Но перед профессиональным аналитиком и задача стоит профессиональная: к нему обращаются люди с серьезными проблемами: с неврозами, фобиями, с тяжелой психосоматикой, с настоящими болезнями.
А психоанализ в браке ставит перед собой более простую и достижимую задачу: углубить связь между супругами, построить более тесные, доверительные и интимные отношения между ними. Здесь не так важен "профессионализм" как просто любовь и доверие. Что касается профессионализма, вполне достаточно будет, если "психоаналитик" правильно поймет, в чем состоит его задача: не "анализировать", а просто слушать и побуждать к откровенности.

В браке отношения переноса и контрпереноса приобретают совсем другое наполнение. Собственно главную проблему любого брака, корень всех этих проблем, я исчерпывающе изложил  в Мистерии брака. Единственное, что мешает по-настоящему соединиться супругам - это "родительский комплекс" со всеми наросшими на нем осложнениями. Чтобы прилепиться друг ко другу и стать плотью единой, надо прежде "оставить отца своего и мать". Но ведь именно в этом направлении и движется любой успешно проводимый психоанализ!

Более того. В обычном психоанализе эротический перенос или контрперенос создают проблему. Это обычный прием "сопротивления" - подсунуть пациенту (и особенно пациентке) такие помыслы, которые заставят её ощутить плотское влечение к врачу. И это проблема. Но в семейном психоанализе подобный поворот дела совсем не плох - напротив, это очень даже хорошо и уместно! Супруги просто используют свое законное право и получат наслаждение и удовлетворение, что лишь укрепит их отношения. Пусть это помешает процедуре психоанализа на сей раз - но ничто не мешает вернуться к ней снова и снова.

Если контрперенос у "психоаналитика" усиливается настолько, что он/она перестает выполнять ту работу, которую должен делать (то есть, напомню: спокойно слушать, а также снова и снова убеждать "пациента" продолжать говорить все без исключения, что приходит в голову) - значит, для супругов просто-напросто пришло время поменяться ролями. Теперь бывшему "врачу" надлежит расслабиться и просто наблюдать за собой, а бывшему "пациенту" - помогать ей/ему в этом.

Подобно тому, как мы идем вперед, поочередно переставляя ноги, супруги должны время от времени меняться ролями. "Пациент/пациентка" движется вперед, познавая себя и свой внутренний мир. А "врач" играет для него роль точки опоры, опираясь на которую он продолжает движение. Это настолько естественная процедура, что мне порой думается, что сама идея психоанализа и изначально была предназначена именно для использования супругами.

С тех пор, как Фрейд первым в мире применил психоанализ, прошло уже более века. И за это время у людей накопился огромный опыт психоанализа людей с самыми разными проблемами, находящихся в самых разных ситуациях. Можно по-разному интерпретировать и оценивать тот факт, что приходящие в голову любому человеку мысли, с какой бы темы они ни начинались, рано или поздно приводят к теме секса. Фрейд это понимал так, что секс является центральной, определяющей темой всей человеческой жизни. Другие психоаналитики находили этому другие остроумные объяснения. Не вступая в споры по этому поводу, я лишь замечу, что в супружеских отношениях эта тема более чем уместна. При всей своей увлекательности, именно там-то только она и уместна, а в других отношениях часто бывает некстати. И это свойство психоанализа - регулярно наблюдаемый феномен! - тоже подталкивает меня к мысли, что брак и психоанализ просто-напросто созданы друг для друга.

Потому я рассматриваю данную статью, посвященную психоанализу в браке, как самое прямое, естественное и непосредственное продолжение темы Мистерии брака. И считаю правильным закрепить её непосредственно под нею. Поскольку правила ЖЖ позволяют сделать это лишь играя с датами, я ставлю на ней фантастическую дату, перенося ровно на 10 лет будущее от того момента, когда она фактически была опубликована.

Дополнение (из обсуждения):

medved_kuznets : Если честно, я так и не понял - как это осуществлять. Даже как подступиться - не понял.

palaman: Позвольте мне ответить на этот вопрос. Поскольку на мне лежала ответственность за литературную редакцию текста "Психоанализ в браке", то мне и отвечать в том случае, если этот текст вышел непонятным. Михаил Васильев изначально вообще считал, что об этих вещах бесполезно писать или обсуждать их публично. По его мнению, тут работает лишь индивидуальный подход. Но именно я убедил его попробовать.
Психоанализ в браке делается очень просто.
Прежде всего, Вам с супругой нужно уединиться. Далее, Вы начинаете сообщать ей, какие мысли спонтанно приходят Вам на ум. Просто наблюдаете за помыслами и фиксируете их в словах. Ваша задача - не увлекаться помыслами, не начинать рассуждать или анализировать, или рассказывать что-то преднамеренно и последовательно. Вы должны быть лишь пассивным наблюдателем того, что происходит в Вашем воображении. А её задача - помогать Вам в этом. Когда она замечает, что Вы уже не просто сообщаете, что Вам приходит на ум, но занимаетесь чем бы то ни было другим, она должна указать Вам на это и попросить, чтобы Вы вернулись к процедуре.
Вот и всё. Это очень простая процедура и никаких методологических премудростей тут нет. Вы наблюдаете за своими помыслами, а она наблюдает, как Вы наблюдаете за ними. Всё. Более ничего по сути и не требуется.

medved_kuznets : Спасибо. Вот значит как - просто наблюдать. Теперь намного понятнее.

Сексуальность и рождение детей

Сопоставим две цитаты Отцов.

Зло есть погрешительное суждение о познанных вещах, сопровождаемое неправильным их употреблением. Так в отношении к вещам, правильное суждение о совокуплении целью его поставляет деторождение, Но кто имеет при этом в виду одну сласть похотную, тот погрешает в суждении, недоброе почитая добрым. И таковой, совокупляясь с женой, злоупотребляет сим. Подобным образом должно рассуждать о понимании и употреблении других вещей.

(Прп. Максим Исповедник, 2-я сотница о любви, гл.17)

Брак дан для деторождения, а еще более для погашения естественнаго пламени. Свидетель этому Павел, который говорит: блудодеяния ради (во избежания блуда) кийждо свою жену имать (1 Кор. 7,2). Не сказал: для деторождения. И затем собираться вкупе (ст.5) повелевает он не для того, чтобы сделаться родителями многих детей, а для чего? Да не искушает, говорит, вас сатана. И продолжая речь, не сказал: если желают иметь детей, а что? Аще ли не удержатся, да посягают (ст.9). В начале брак имел, как я сказал, две вышеупомянутые цели, но впоследствии, когда наполнились и земля, и море, и вся вселенная, осталось одно только его назначение - искоренение невоздержания и распутства; ибо для людей, которые и теперь еще предаются этим страстям, хотят вести жизнь свиней и растлеваются в непотребных убежищах, брак немало полезен, освобождая их от нечистоты и такой потребности и сохраняя их в святости и честности.

(Свт. Иоанн Златоуст, Книга о девстве)

На первый взгляд, два святых вступают здесь в противоречие между собой.
Максим Исповедник прямо и вполне категорично пишет: назначение секса - рождение детей, а без этого секс - зло.
Иоанн Златоуст - не менее прямо и не менее категорично: после рождения Христа единственной целью брака является искоренение невоздержания и распутства.

Очень часто современный человек, сталкиваясь с подобной ситуацией, делают заключение, что "учение Святых Отцов" как нечто единое в данном вопросе отсутствует. Святые действительно спорят между собой, и каждый православный человек потому имеет полное право и даже обязан выбирать, на чьей он стороне. Между тем, сами святые в подобных случаях действовали иначе. Сталкиваясь с очевидными противоречиями в словах предшественников или даже в Писании (есть ведь и примеры подобных противоречий и в самом Священном Писании), старались найти разрешение этого кажущегося противоречия. Если нам видится в Откровении противоречие, это означает всего лишь, что Бог побуждает нас вникнуть в таинственный смысл Его слов, а не ограничиваться очевидным.

Итак, сделаем это применительно к кажущемуся противоречию Максима Исповедника и Иоанна Златоуста по вопросу о браке и деторождении.

Прежде всего, самоочевидно, что Иоанн Златоуст не отрицает, что целью брака по-прежнему является деторождение. В самом деле, ничто так крепко не связывает супругов между собой как дети. А с другой стороны, именно от прочности любовной связи супругов и зависит эффективность брака для искоренения невоздержания и распутства. Потому дети не мешают, но способствуют достижению той цели, которую Иоанн Златоуст считает назначением брака после рождения Христа. Таким образом, Иоанн Златоуст не исключает деторождение из числа целей брака, а просто подчиняет одну цель другой. Если до Рождества основной целью брака было деторождение, а борьба с блудом вытекала из этой основной цели и была подчинена ей, то после Рождества эти две цели поменялись местами. Теперь основной целью брака является искоренение блуда, а рождение детей вытекает из этой основной цели и подчинено ей.

В самом деле, блуд не искореняется ничем кроме любви. Церковь знает два основных пути к Богу, и оба имеют целью достижение любви. Монахи идут кратким и трудным, но зато простым и прямым путем любви к Единому Богу. Миряне связываются супружеством, вершиной которого также является любовь. Но та и другая любовь есть любовь, и одна из них служит в Писании образом для другой. И это не случайность. На страницах этого журнала я ставлю своей целью показать, каким образом супружеская любовь может вести супругов к Богу. И естественной частью этого пути является рождение и воспитание детей.

Не только рождение, но и воспитание.

Говоря о деторождении, Максим Исповедник имеет в виду не только последовательность актов зачатия, вынашивания и рождения ребенка, но и воспитание его. Рождение без воспитания не составляет полноту замысла Бога о назначении семьи. Между тем, полноценное воспитание детей невозможно без полноценной супружеской любви, в которой два становится одним. Глубокая и неразрывная связь родителей между собой – обязательное условие воспитания. И именно поэтому сексуальная связь супругов не сводится к единичному половому акту зачатия.

Бог связал нас узами куда более прочными и требовательными. Потребность как мужчины, так и женщины в любовной игре выходит превосходит необходимый для зачатия минимальный уровень сексуальной потребности в сотни и тысячи раз. И это не «ошибка природы» и не недосмотр Промысла, но выражение глубокой Его премудрости. Потому что в любовной игре супруги преодолевают эгоистическую ограниченность унаследованной от предков естественной страстности, возвышая её до любви.

Таким образом, кажущееся, внешнее противоречие слов Отцов оказывается, как и всегда в подобных ситуациях, лишь аллюзией на глубочайшую гармонию и единство их учения. Противоречия в Писании и Предании отталкивают от Православия поверхностный ум, и привлекают к нему ум пытливый и мужественный, не останавливающийся перед видимостью, но стремящийся проникнуть в суть вещей.

Где повреждена супружеская любовь, там находится и брешь, воздействуя через которую дьявол получает доступ к сердцу ребенка. Полноценный и глубокий супружеский секс имеет своим назначением исцеление ран, которые наносит любви эгоизм, коренящийся в естественной страстности человека. Сексуальность является предельным выражением, апофеозом естественной страстности человека. В ней эта страстность либо находит свое естественное завершение, либо опрокидывается в блуд. И целью этого журнала является помочь читателю правильно использовать свою естественную страстность, преодолевая при помощи неё эгоизм, истребляя его пламенем супружеской любви.

Естественная страстность, с одной стороны, коренится в самой природе человека. А с другой – является следствием первородного греха. По первой причине Бог Творец является и Богом этой страстности, а по второй – Он является Богом бесстрастия. Монашество угодно Богу именно потому, что оно возвращает человека к его первоначальному образу бытия. А супружество угодно Ему потому, что оно является естественным следствием естественной страстности человека. И вот почему.

Языческие божества (демоны) охотно принимают на себя вид покровителей сексуальности. Их цель при этом – чтобы энергия секса связывала человека с ними, темными духами. Между тем, правильное назначение всякой естественной энергии – служение истинному Богу и связь с Ним. И потому необходимо решить вопрос о том, каким образом естественная сексуальная энергия человека может приближать его к Богу, а не удалять от Него, связывая с демонами.

Бог стал человеком, и наивная попытка прямо обратить к Нему нашу сексуальную энергию, даже если эта попытка совершается из самых лучших религиозных побуждений, может привести лишь к смущению и недоумению. Монахи, целиком посвящающие себя Божественной любви, вместе с тем совершенно оставляют сексуальность и становятся аскетами. А сексуальность мирян Бог оформляет в браке, предавая мужа жене, а жену – мужу.

Муж для жены становится в браке образом Самого Христа. Но между образом и Первообразом есть и сходство, и различие. Сходство здесь в послушании, а различие в сексуальности. Апостол говорит, что жена должна слушаться мужа как Самого Христа, но сверх того она должна и совершенно посвятить мужу свою сексуальность, что в отношении Самого Христа невозможно. И эту тонкость необходимо осмыслить.

Бог стал человеком для того, чтобы человек мог стать Богом. В этом и заключается цель Православия, цель христианской жизни вообще (Православие – это вершина христианства). Таким образом, из того, что Христос – Бог, не следует, что Бог – это только Христос. Богами по благодати Он делает всех Своих святых. И здесь ключ к религиозному осмыслению отношений христианского супружества.

Супруг становится для жены образом Христа, но в отношении её сексуальности Христос Бог действует именно через супруга, а не через человеческую природу Христа. В сексе супруг для жены образ Бога, но не образ Христа. Потому что Христос, восприняв человеческую природу, стал не всяким человеком, а совершенно определенным человеком, Самим Собой, Иисусом Христом. Вочеловечившись, он не стал её супругом, но её Царем и Богом.

Таким образом, она должна посвятить свою сексуальность своему супругу как Самому Богу. Показывая на икону Христа или Богородицы, мы можем сказать «это Христос» или «это Богородица». В том же самом смысле жена может, сексуально помышляя о своем муже, сказать себе «это мой Бог». При всей парадоксальности такого утверждения, оно представляется верным и богословски точным. Ведь с одной стороны, достигнув цели христианской жизни, супруг станет Богом по благодати. А с другой стороны, уже с самого момента заключения брака он является для неё образом Бога. Более того – во всем за исключением секса он должен быть для неё образом Иисуса Христа.

Итак, чтобы придать нашей естественной страстности правильную форму, мы должны помышлять, что в сексуальности муж есть образ Бога для жены. Бога, но не Христа. (Как и обоженный человек – это Бог по благодати, но не Христос.) И отдаваясь своему мужу она отдается Самому Богу (по Его благодати). В этом и состоит благодать и дар православного супружества.

Но так же точно мы должны помышлять и о жене. В сексуальности жена для мужа есть образ Бога (но не Христа), и отдаваясь ей он отдается Самому Богу (по благодати Бога). Потому что Апостол в отношении сексуальности не указал никакой разницы между женой и мужем, говоря не только «жена не властна над своим телом, но муж», но и «муж не властен над своим телом, но жена». В других отношениях между супругами нет симметрии. Апостол требует, чтобы жена повиновалась мужу как Самому Христу, однако он нигде не говорит, чтобы муж повиновался жене как Самому Христу. Итак, жена для мужа есть не только образ Бога но даже, в известном смысле, Сам Бог (по действию благодати) - но именно в сексуальности, а образом Христа она для него никак не является.

Возвращаясь к началу текста, можно задаться вопросом: а как же быть православным супругам, которые по какой-либо причине лишены возможности иметь детей? Не является ли их брак «злом», по выражению Максима Исповедника? Не является! Потому что «невозможное у людей возможно Богу, ибо всё возможно у Бога». Святые супруги древности, Авраам и Сарра, как затем и родители Богородицы, до самой старости не имели утешения в детях, однако же не ослабевали во взаимной любви, уповая на Бога, и Бог дал им это утешение. Дело православных супругов – любить друг друга с полной самоотдачей, чтобы мало-помалу совершенно отдаться друг другу как Самому Богу.

Сексуальность является самым глубоким, полным и ярким выражением естественной страстности. И посвящая свою сексуальность друг другу, предаваясь друг другу в супружеской любви со всей возможной полнотой как Самому Богу, супруги тем самым реализуют замысел Бога о человеческой сексуальности и идут по правильному пути, естественным продолжением которого является рождение и воспитание детей. В таком браке действует благодать Бога и кто знает? Богу всё возможно.

О патриархальной семье

Основа христианского брака - краткая формула апостола Павла: "жена не властна над своим телом – оно принадлежит мужу, так же и муж не властен над своим телом – оно принадлежит жене."

Родители не имеют такой власти над своим ребенком, ведь все, относящееся к сексуальности, принадлежит не им, а его/её будущей супруге/супругу - или напрямую Самому Богу, если ребенку предстоит принять монашество. В любом случае - не родителям. Только супругов Бог предает друг другу в полное и эксклюзивное обладание, не полагая в этом обладании никаких пределов и никакого закона, кроме закона любви ("поступай с другим так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой").

Мало того: сам человек не обладает над своим собственным телом такой властью, которая дана над ним супругу/супруге. Одно и то же (казалось бы) действие является законной супружеской лаской - или же грехом рукоблудия, в зависимости от того, совершается ли оно по воле супруга/супруги или независимо от неё. Когда мы распоряжаемся своей сексуальностью независимо от супруга/супруги - это и есть блуд. Единственное ограничение, которое накладывает на нас брак в отношении "второй половины" - что мы не вправе "передавать" имеющееся у нас право собственности кому бы то ни было третьему. Это ограничение - знак Божественной власти. Его смысл заключается в том, что супруга/супруг принадлежит в действительности не нам, но Богу. И Бог предает нам его/её лишь в неограниченное пользование. Как бы в аренду - пусть бесплатную и бессрочную, но все-таки не в абсолютную собственность.

Это означает, что во всем, касающемся сексуальности, супруги должны уступать друг другу, слушаться друг друга, угождать друг другу. Так это выглядит теоретически, так и реализуются редкие случаи "идеального брака". Но увы, в большинстве случаев порой возникает ситуация, когда Он хочет одного, а Она другого – и не сразу понятно, кто же должен уступить. И возникает вопрос об иерархии. Чьи желания являются в таком случае приоритетными?

Как и в случае с монашеским послушанием, в этом случае кто уступает, тому и достается основная духовная польза. Казалось бы, если оба супруга являются ревностными христианами,  никакой проблемы тут возникать не должно. Но в действительности все не так просто. Немного пользы, если супруги уподобляются Бобчинскому и Добчинскому. Под маской смирения и христианской уступчивости может скрываться страх взять на себя ответственность за супруга, а то и отсутствие любви: ведь разве не о духовной пользе друг для друга супруги должны заботиться в первую очередь? Словом "гладко было на бумаге, да забыли про овраги". Эта первая и вроде бы почти несерьезная проблема скрывает под собой целые пласты смыслов.

В нашей патриархальной традиции предлагается простое решение этой проблемы, которое с первого взгляда представляется очевидным и бесспорным. А именно: в спорной ситуации последнее слово должно оставаться за мужем. Ведь сказано же " всякому мужу глава Христос, жене глава – муж" и "жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви", и "как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем", и ещё: " каждый из вас да любит свою жену, как самого себя; а жена да боится своего мужа". А Иоанн Златоуст поясняет, обращаясь к жене: "Если ты повинуешься мужу, то думай, что ты повинуешься, как работающая Господу", и ещё: "как Церковь, составляемая из мужей и жен, повинуется Христу, так и жены должны повиноваться мужьям, как Богу". Этим законом нам предлагается надежное лекарство от любых возможных разногласий между супругами. Если достичь согласия невозможно – пусть жена повинуется мужу как Самому Богу, и будет уверена, что это послушание мужу с её стороны Бог примет как подвиг послушания Ему Самому.

Но сам же Иоанн Златоуст, продолжая свое рассуждение, вскоре скептически замечает: "Каким удовольствием может насладиться муж, который сожительствует с женой, как с рабой, а не как со свободной?... Общницу жизни, мать детей и виновницу всех радостей нужно привязывать к себе не страхом и угрозами, но любовью и расположенностью".  Не напрасно святой говорит здесь о радостях и удовольствиях супружества, потому что если муж постоянно лишь господствует над нею, подавляя её собственную волю, он не получит от брака не только духовного плода, но и полноценного секса.

Если бы Богу было угодно, чтобы христианский брак был последовательно патриархальным, то Он был благословил христиан иметь по несколько жен, как это было заведено у патриархальных древних иудеев. И вот почему.

В последовательно патриархальном браке муж сексуально доминирует над женой, то есть, делает с ней все, что хочет. Допустим даже, что муж имеет вкус и действительно понимает смысл сексуальности, а она действительно усердно во всем повинуется ему как Самому Богу (по словам Апостола). При таких условиях вполне возможно, что сексуальные переживания полностью переменить её, так как они глубоко задевают человека и при правильном использовании это могущественнейший инструмент. Может быть, даже она действительно "оставит отца своего и мать" и прилепится к мужу своему, став с ним одним целым, "одной плотью". Допустим, что спустя какое-то время она со своей стороны действительно достигнет цели брака. Она научится расслабляться и полностью доверяться, внутренне отдаваться ему, с трепетом откликаться на его ласку – и тогда уже будет не просто внешне повиноваться его воле, но научится наслаждаться его господством над нею, войдет во вкус. Всё это не так уж невероятно.

Но что это даст самому мужу? Его собственная внутренняя скованность при этом никуда не исчезнет. И спустя какое-то время он обнаружит, что те вещи, которые вначале волновали его, доставляли ему огромное удовольствие, мало-помалу становятся привычными и перестают волновать. Эта проблема – бич патриархального уклада в браке. Парадокс в том, что хотя патриархальный брак (при перечисленных выше условиях) может осчастливить женщину – но не может по-настоящему удовлетворить самого мужа. И причина этого вот в чем.

Перед тем как стать "господином" над любимой женой, он пережил очень значительную (и почти бесконечную по психологическим часам) эпоху младенчества и раннего детства. Тогда он был маленьким и беспомощным ребенком, в то время как над ним самим господствовали родители, которые он любил и был так же привязан к ним, как теперь привязалась к нему самому его жена. Он в какой-то мере помог ей избавиться от "родительского комплекса", занять в её душе то место, которое раньше занимали "отец и мать". Он стал для неё чем-то большим, чем отец и мать, потому что он с полной властью доминирует над нею сексуально, чего ни отец, ни мать не имели права делать. Фактически, он подарил ей счастье. Но сам-то – что получил взамен? Пусть немало получил и получает, и получит ещё, сколько захочет… только вот захочет ли?

На практике такие неразумные "патриархи" начинают через какое-то время скучать, и вот им уже хочется чего-то свежего. Причем "свежесть" становится здесь самодовлеющей ценностью. Новая жена может быть ничем не лучше прежней, она хороша лишь тем самым, что она новая. Присмотревшись к психологии такого человека, начинаешь догадываться, что теперь для него ценным в сексуальном доминировании является уже не возможность делать с женщиной все, что ему захочется, но нечто совсем иное - сам процесс "приручения" новой женщины. И даже напротив, чем она необузданнее и чем более яростно сопротивляется поначалу, тем больший азарт в нем пробуждает.

В действительности люди с таким складом попадаются нередко. Это "дон Жуаны", для которых женщина интересна до тех пор, пока она сопротивляется. А когда она побеждена, когда сдалась и отдалась, ему как будто бы уже и не очень понятно становится, что с ней дальше делать. А причина этого в том, что "дон Жуан" бессознательно тоскует по женщине, которая сама смогла бы его победить, подчинила бы его себе, доминировала над ним и научила его самого наслаждаться этим. Но ему стыдно и страшно признаться самому себе в такой недостойной "патриарха" потребности. И вот результат: всё, что остается бедному "дон Жуану" – это наслаждаться чужим наслаждением, созерцая в покорившейся ему женщине те переживания, которых он сам себя лишил, избрав неверное направление в сексуальной жизни.

Повторю сказанное в закрепленном наверху тексте: назначение сексуальности в том, что исцелить обоих супругов от бремени "родительского комплекса", открыв для них возможность полноценной любви к Богу и друг ко другу. При последовательно "патриархальном" подходе к сексуальности эта цель не достигается, да и не может быть достигнута мужчиной. Хуже того: она не может быть по-настоящему достигнута и женщиной. Выше я допустил, предположил, что жене удалось полностью расслабиться, отдаться своему постоянно доминирующему мужу - и она научилась получать удовольствие от этой неравноправной игры. Но в действительности это слишком сильное допущение. В большинстве случаев женщине очень трудно или невозможно расслабиться в руках мужчины, который беспрестанно доминирует – и  именно потому, что она инстинктивно предчувствует: добром это не кончится. Муж, который безусловно подчиняет, а сам подчиняться не хочет – ненадежен. Надежный муж – он не только подчиняет, но и подчиняется. Не только сам доминирует, но и позволяет над собою доминировать.

Потому не напрасно Апостол установил равенство между супругами в сексуальной жизни. В случае неразрешимого конфликта – пусть доминирует муж. По крайней мере жена получит от послушания ему (ради Христа и как Самому Богу) духовную пользу. Но разумный муж не станет злоупотреблять этим правилом и не лишит жену возможности принести ему самому духовную пользу.

В идеальном, гармоничном браке (повторюсь) конфликт такого рода уже не возникает, так как супруги слились в одно целое. Мужу кажется, что он совершенно отдался своей жене, так как все, что он делает, приятно и желанно для неё. И жене кажется, что она совершенно отдалась своему жену, так как все, что она делает, приятно и желанно для него. В то же время муж ощущает полноту власти над нею, так как в любой момент может сделать с нею все, что ему вздумается, и достаточно лишь дать ей знак, чтобы она с радостной готовностью сделала все, что он ей повелит. Но и жена ощущает то же самое, так как в любой момент может сделать с мужем все, что ей захочется, и сам он по её желанию с удовольствием делает все, что ей захочется. Кто из них "выше"? Они оба "выше" – это и называют любовью.

Но чтобы достичь такой гармонии, не только жена должна слушаться мужа, но и муж должен слушаться жену. Не только она должна отдаться ему, но и он пусть с усердием отдается ей. Иначе христианский брак рано или поздно упрется в "ветхозаветную" проблему, которую я описал выше.

Полной симметрии супругов в христианском браке все-таки нет, и именно мужу в конечном итоге придется решать, хочет ли он (вспомним слова Златоуста) наслаждаться полнотой любви со свободной - или тосковать в горделивом доминировании над рабыней. Разумно организованный брак – это школа сексуальности, в которой супруги обучают друг друга и учатся друг у друга. И прежде всего, он бесконечно разнообразен, в нем всегда что-то происходит, что-то меняется. Там будет время и насладиться доминированием, но будет время и поучиться чем-то новому, познать тайные глубины собственной души, когда над тобой доминируют. Первое приятнее, второе полезнее. Первое без второго бесплодно, второе без первого невозможно. Потому неразумно застывать в чем-то одном.

И Бог дал мужу право (не обязанность!) доминировать лишь на тот случай, когда ну вот не хватает ума найти более хорошее решение. Это форс-мажорный случай, а вовсе не идеальный образец христианской жизни в браке. Только глупцы всю жизнь живут по законам форс-мажора.

Проблема женской фригидности

(Госпожа Н. любезно дала согласие на публикацию нашей переписки. Это очень ценный материал, так как обычно женщины, страдающие от подобных проблем, бывают замкнутыми и крайне стыдливыми. В данном же случае я имел дело с необыкновенно умной и мужественной дамой, способной без трепета смотреть в лицо правде. Её слова я выделяю курсивом.)


Говорят, что женщина должна нравится сама себе, чтобы быть красивой. Я же почему-то с большую часть жизни кажусь себе страшной, всё в моей внешности вызывает у меня отвращение. Вроде бы понимаю, что каждый человек создан Богом, а Бог ничего некрасивого не создавал, и вообще, так считать грешно, но ничего не могу с собой поделать.


Во-первых, надо понять, что для такого заниженного мнения о себе у Вас должны быть какие-то основания. Даже если Вы идеальная фотомодель, все-таки при этих условиях в Вашей внешности действительно должна ощущаться какая-то неполноценность. И вот почему.


Дело в том, что когда женщина ненавидит себя, считает себя уродливой, от этого она действительно, объективно становится менее привлекательной. Ненависть женщины к себе каким-то образом передается тем, кто на неё смотрит. "Кто знает её лучше, чем она сама? если она себя ненавидит, значит, есть какие-то причины, есть какой-то скрытый дефект". А значит, и от окружающих она будет получать какие-то "подтверждения" этого своего мнения, помогающие ей укрепиться в этой ненависти к себе. Возникает замкнутый круг, не так ли? 


[Нажмите, чтобы читать нашу переписку далее]

Да, я сама не раз об этом думала. Но проблема в том как этот круг разорвать. Да я и не уверенна что стоит. Если я буду считать себя красивой, то боюсь, что начну этим гордится.


Если бы Вы были незамужней девушкой, я не стал бы этого говорить. Но для замужней женщины красота - это добродетель. Не единственная, а одна из ряда многих других добродетелей. Но это именно добродетель и долг жены - быть красивой для своего мужа, чтобы он обладал этой красотой.


Да, я замужем, верно. Но, почему-то мне кажется, что мужу уже не важно, как я выгляжу, Я же боюсь, что на меня будут обращать внимание другие мужчины. А я не знаю, что с этим делать. 


"Мужчина любит глазами", и мужу не может быть неважно, как Вы выглядите. Но может быть, в Ваших словах заключен более глубокий смысл. Действительно, когда люди сближаются, они перестают друг друга видеть так, как они видели друг друга на расстоянии. Может быть, речь идет об этом?


Да, пожалуй.


Но тогда очевиден и ответ на Ваше недоумение: Вам нужна другая красота - не та, которая нужна девушке, ищущей себе хорошего мужа. Вам нужна специфическая красота жены, доступная только для Вашего мужа и более ни для кого.


Человек - существо цельное, и когда Вы полюбите себя и станете красивой для своего мужа, это ощутят и другие мужчины. Но такая "внутренняя красота" (в отличие от "рекламной" красоты девушек) содержит в себе и нечто отпугивающее, слишком серьезное для флирта.


Спасибо, мне очень нравится то, что вы говорите. Просто непонятно, как этого достичь? Как понять, какой я должна быть для него?


Если бы речь шла о "рекламной" красоте девушки, то я был бы в затруднении. Там очень многое зависит от социальных условностей, от того, что сейчас модно и считается красивым.


Но в Вашем случае все гораздо яснее. Чтобы полюбить свое тело, нужно наслаждаться им. Это и есть ключ к той "внутренней" красоте, о которой идет речь. 


Естественно, наслаждаться своим телом можно по-разному. Я говорю сейчас конкретно о сексуальном наслаждении, о чувственности. Заметьте, что это как раз то, что мы скрываем от посторонних людей. Этой стороной Вы естественно обращены именно к своему мужу, который и дарит Вам это наслаждение. К мужу, а не к кому-либо другому. 


Да, всё верно, но... в том то и дело, что... мне кажется, что там муж в первую очередь мной не доволен, такое ощущение, будто я всё делаю не так.


Да, это понятно. Наш разговор с этого и начался. Вы сказали, что не любите свое тело, оно не нравится Вам - это и есть причина, по которой "всё не так". Для мужа важно ощущать Ваше наслаждение, дарить его Вам - без этого его собственное наслаждение не может быть полноценным.


Да, конечно... стыдно об этом говорить но... я не представляю, как этим можно наслаждаться. По-моему некрасивый, постыдный, и неприятный процесс, по крайней мере для женщины. Почему, для мужчин это так важно мне не понятно. тем более непонятно, почему это называется любовью. Я не против делать это с мужем, но не хочу притворяться будто мне это нравится. Любовь это, ну когда людям нравится общаться друг с другом, помогать друг другу, а это... ну... физиологическая потребность. Нет конечно когда этого долго нет, у меня тоже возникает ощущение, что что-то не то. Но это скорее какая-то болезненная зависимость, необходимая для того, чтобы люди не вымерли. 


Мне нужно уточнить Вашу позицию.


Вы понимаете, что каждый человек создан Богом, а Бог ничего некрасивого не создавал. Вы знаете также, что гнушаться браком грешно, но... все-таки гнушаетесь, и ничего не можете с собой поделать?


Или же наоборот - говоря, что секс - это " какая-то болезненная зависимость", "некрасивый, постыдный, и неприятный процесс", Вы высказываете свое личное убеждение?


Скорее, своё ощущение. Браком я не коим образом не гнушаюсь, просто мне кажется в браке это необязательно. Были же святые, которые могли в браке жить как брат с сестрой. И об этом говориться как о чём то заслуживающем восхищения. Мне кажется, потребность в телесной близости, это что то вроде Божьего наказания за первородный грех.


Святые Отцы различают два вида страстей. Страсти бывают греховные и непорочные. Непорочные страсти - естественные слабости человеческой природы: нужда в еде, сне, отдыхе. Все эти страсти проявлялись и у безгрешного Христа. Но в Нём они проявлялись лишь тогда, когда Он хотел этого, а у нас появляются с необходимостью, как следствие первородного греха. То есть, сами по себе эти страсти неправильно считать наказанием за грех. Наказанием является только необходимость, неизбежность действия этих страстей в падшем человеке. К числу естественных страстей относится и сексуальность, иначе она не освящалась бы Церковью в браке.


То есть, сексуальность сама по себе - не наказание. Наказанием является лишь невольность, неуправляемость этой страсти. Эта невольность преодолевается, когда человек достигает обожения, уподобляется Христу. И теми святыми, которые могли обходиться без секса, мы восхищаемся за то, что они смогли достигнуть бесстрастия. А не за отсутствие секса само по себе. Ведь мы знаем и других святых, которые наслаждались сексом, однако прославлены Богом. Например, Авраам и Сарра, Исаак и Ревекка, Иосиф и Асинефа. Есть много таких примеров и в Новом Завете. 


Я понимаю, что не согрешаю, когда делаю это с мужем, но непонятно, почему мне это должно нравится, Я часто думаю о том, что если бы люди могли обходиться без этого, их жизнь стала бы намного проще. Знаю, есть женщины, которым это нравится, но мне кажется, что это большая редкость. Чтобы любить своего мужа, мне не обязательно делать это с ним.


В любви, как и в дружбе, никогда не бывает полного равенства. Кто-то больше даёт, чем берёт. А кто-то больше берёт, чем даёт. В дружбе это компенсируется тем, что люди время от времени меняются ролями. 


В любви это тоже возможно, но не всегда получается. Потому что мужчина сильнее, и его не так-то просто заставить "дать".


Вот и получается, что женщина как правило даёт, предаёт себя во власть мужчины, а мужчина её берёт. И вполне естественно, что женщине в глубине души не нравится такое неравноправие. Она бессознательно протестует и не хочет "давать", но мужу не откажешь, и она отдаётся скрепя сердце. 


Не потому ли женщины порой относятся к сексу прохладно, как к долгу, который надо отдавать, даже если это не доставляет никакого удовольствия?


И главный вопрос - не похоже ли сказанное мною на сложившуюся у вас в семье ситуацию? 


Не понимаю, что вы имеете в виду под "мужчина сильнее, и его не так-то просто заставить "дать""? В остальном, пожалуй с вами соглашусь. Мне мама всегда говорила, что мужу отказывать грешно. Ну, я и не отказываю. Правда, муж хочет, чтобы я сама этого хотела, я конечно стараюсь делать вид, будто мне нравится, но это не всегда удаётся. (Короче, женщина тяжёлого поведения


Кто "дает", а кто "берет" в сексе - это же зависит от психологии. Это всего лишь роли (активная и пассивная), которые могут меняться. Но если мужчина цепко держится за активную роль ("берущего"), женщине может быть не так-то просто заставить его поменяться ролями, потому что он объективно сильнее.


И хотя на самом деле "давать" для мужчины тоже по-своему привлекательно, часто бывает так, что он не осознает своего желания, "закостенев" в позиции "берущего". Это одинаково вредно для обоих. Женщину сковывает внутренний (неосознанный) протест против навязанной ей пассивности, а мужчина не находит полного удовлетворения, потому что не позволяет себе побыть пассивным. С годами такие односторонние отношения становятся все более натянутыми. Иногда это приводит к тому, что люди начинают искать "утешения" на стороне, что совсем уже печально.


В гармоничных отношениях супруги постоянно меняются ролями. Это происходит естественно, как дыхание (вдох и выдох поочередно рождают друг друга). Между тем, апостол говорит не только "тело жены принадлежит не жене, но мужу", но и "тело мужа принадлежит не мужу, но жене". Неправильно, когда супруги в браке забывают об этом. Грешно, когда жена отказывает мужу - но столь же грешно и когда муж отказывает жене. Вы хорошо поступаете, что не отказываете ему и предаете себя в его власть. Но и он так же точно должен предавать себя в Вашу власть. Но в этом деле всё глубоко взаимосвязано... 


Вы сказали мне уже достаточно, чтобы я мог догадываться: на самом деле у Вас не вполне получается предавать себя во власть мужа. Он хочет, чтобы Вы наслаждались, предавая себя ему - а Вы не наслаждаетесь. Вы "стараетесь делать вид, будто Вам нравится", но в этом деле притворяться невозможно. Супруги в сексе настолько тесно сближаются друг с другом, что скрыть что-либо невозможно. Даже если на уровне сознания он принимает Ваше притворство за чистую монету, все-таки подсознательно он знает, что это лишь притворство, и это его угнетает.


Когда апостол говорит "Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена" - это говорится не только (и не столько) о физическом теле, но о естественной страстности, которая сопряжена с телом. Когда жена предается мужу лишь внешне, просто подчиняется его желаниям - это лишь первый, самый очевидный уровень понимания слов Апостола. Предаваться ведь можно и "как бревно", тут нет ничего специфического - в подобной ситуации женщина может оказаться и невольно, например, при изнасиловании. В этом случае нет с её стороны греха (грех на насильнике), но по той же причине нет и любви, если речь идет о супружеской близости.


Идти навстречу желанию мужа можно и без желания - это уже не назовешь "как бревно", но все-таки и тут страстность проявляется лишь с его стороны. Значит, речь не просто о том, чтобы удовлетворять его желания. Природа любой страсти - пассивность. И когда жена старается сделать приятно мужу - именно она активное начало, так как именно от неё зависит, получит ли он желаемое, когда и каким образом. Тот, кто страстен - тот и пассивен по сути, по смыслу.


Потому проявить естественную страстность к мужу означает желать и искать у него удовлетворения своего желания. Да, страстность эгоистична, но в этом есть справедливость. Именно "нижнее" эгоистично, а "верхнее" альтруистично. Нижнее ищет насытиться от верхнего, а верхнее - питает. Но именно поэтому верхнее обретает власть над нижним - и наслаждается этой властью. А без этого не может быть достигнута полнота любви, слияние супругов в одно целое. 


Парадокс в том, что для полноты любви в какие-то моменты Вам необходимо быть эгоистичной, только этот эгоизм должен носить пассивный, страстный характер. Это не эгоистичное подчинение себе другого, а эгоистичное подчинение себя другому, при котором другой обретает власть насытить твою страсть тогда и в такой форме, в какой ему захочется.


Бог так устроил, что такого рода движения нашей души мы чаще всего можем подавлять, и достаточно легко. И тем самым сохранять свою автономность, независимость от другого человека. Но в этой автономности нет полноты любви, и привычка подавлять свою страстность делает нас черствыми и тем самым защищенными от других людей. Кстати, ОДЕЖДА символически как раз символизирует такую черствость. Одетый человек прикрыл свою страстность, скрыл её от взглядов, как будто бы её и нет. Обнажение именно потому бывает волнующим, что оно символически означает, что человек обнаруживает свою страстность, делается уязвимым. Под одеждой неслучайно в первую очередь прячут как раз те органы, которые более всего способны насыщать живущую в страстном человеке жажду наслаждения.


Таким образом, чтобы достигнуть полноты любви, нужно обнажиться перед мужем не только символически, но и мистически - отложить присущую каждому из нас естественную способность защитной бесчувственности. Позволить себе испытывать жажду наслаждения. И предоставить мужу возможность насладиться законной властью не только над Вашей плотью, но и Вашей естественной страстностью. Описанная Вами ситуация - когда Вы не испытываете наслаждения, а лишь доставляете наслаждение мужу - следствие Вашего подсознательного протеста против навязанной Вам пассивной роли. По сути, отдаваясь ему внешне, внутренне Вы оказываетесь "наверху", так как это он от Вас, а не Вы от него ищете наслаждения, и это ВЫ ему, а не он Вам дарит наслаждение. То есть, Вы интуитивно уже уловили суть Вашей проблемы и уже нашли способ её решения. Он подчинил Вас внешне - а Вы за это подчинили его внутренне, поставив его в пассивную позицию, а сами заняв активную - хотя по внешности всё наоборот. Другое дело, что это временное, половинчатое решение проблемы не удовлетворяет ни Вас, ни его. 


"Но если мужчина цепко держится за активную роль ("берущего"), женщине может быть не так-то просто заставить его поменяться ролями, потому что он объективно сильнее. 


И хотя на самом деле "давать" для мужчины тоже по-своему привлекательно, часто бывает так, что он не осознает своего желания, "закостенев" в позиции "берущего". Это одинаково вредно для обоих. Женщину сковывает внутренний (неосознанный) протест против навязанной ей пассивности, а мужчина не находит полного удовлетворения, потому что не позволяет себе побыть пассивным. " Не совсем понимаю, что вы имеете в виду под "навязанной пассивностью"? В моём случае пассивность не навязанная, так уж вышло, что мой муж намного темпераментнее меня. Что касается "естественной страстности", то кажется, этого у меня осталось уже очень мало.


(…спустя несколько дней...)


Я вижу, что моя мысль была выражена неясно. Виноват, слишком много и сложно написал за один раз. Вы недаром так долго молчите. Но я решил добавить ещё несколько слов.


Как раз тот факт, что муж "намного темпераментнее" Вас - это не признак Вашей пассивности, но напротив - активности! Волей-неволей получается так, что он - просящий, и только от Вашей воли зависит, получит ли он просимое. Вы играете пассивную роль чисто внешне, поскольку считаете себя обязанной выполнять правило никогда не отказывать мужу. Но это чисто рациональное, внешнее действие, по сути маска. А на самом деле, на эмоциональном уровне, Вы доминируете над ним, потому что его наслаждение зависит от Вас, а Ваше наслаждение от него не зависит. Вы в нём почти не нуждаетесь, а если когда и возникает желание, то он всегда тут же немедленно готов исполнить это желание - не так ли? 


Да, именно так. Только мне никогда не приходило в голову, что я над ним доминирую. 


Тем не менее, это и есть доминирование. Он хочет и просит - а Вы даете, но (теоретически) могли бы и не дать. Значит, по сути это он "дает" Вам себя (себя, жаждущего наслаждения), а Вы его "берете" - хотя внешне кажется, что наоборот.


Соглашусь.


Проблема, однако, в том, что Вы с мужем играете в слишком сложную игру, в которой внешнее расходится с внутренним. Это не так-то просто. Да по сути, и не нужно. Для вас обоих стало бы облегчением, если бы вы позволили внешнему стать выражением внутреннего.


Тут два варианта: или Вам нужно прямо доминировать над ним, откровенно "брать" его, не притворяясь, будто бы это Вы "даёте" ему. Или же нужно отдаться ему по-настоящему, позволить мужу "взять" Вас на самом деле, а не просто имитировать это. То и другое хорошо, и принесет вам обоим удовлетворение.


На самом деле нужно делать и то, и другое, постоянно меняясь ролями. (Постепенно это противоположности сойдутся в гармонии. Но на это потребуется немало времени.)


Вы имеете в виду, что нам не хватает осознанности? 


Её всем не хватает. Это общая проблема.


Когда человек сталкивается с любого рода трудностями, он либо сам произвольно начинает искать решение, либо же решение находится непроизвольно, бессознательно. Во втором случае оно часто бывает не очень-то удачным.


Мне кажется, суть Вашей проблемы в том, что Вы нашли не очень удачное решение проблемы. Вас подавляет внешнее доминирование мужа над Вашим телом - и Вы бессознательно отвечаете ему своим собственным доминированием на уровне эмоций. Внешне это выражается в Вашей бесчувственности, безразличии к сексу. Вы невольно ставите его в положение просящего, он охотно "дает" Вам себя, а Вы неохотно "берете" его, только из чувства долга. Думаю, на каком-то глубоком уровне это неравноправие на уровне эмоций так же точно неприятно для него, как для Вас - неравноправие на уровне тела.


Ну, что же. Попытаюсь всё это осознать на практике.


Осознать эту проблему - это уже огромный шаг вперед. После этого рано или поздно станет понятно, как её решать. Выше я уже описал Вам, какое решение вижу я. Оно состоит из двух частей. 


Вам нужно начать "брать" его не только эмоционально, но и на уровне тела - конкретно и недвусмысленно владеть его телом, распоряжаться им. Ведь это Ваш муж, а значит, его тело принадлежит не ему, а Вам! Уверен, что это доставит и ему, и Вам огромное удовольствие.


Во-вторых, Вам нужно отдаваться ему не только внешне, но и внутренне, эмоционально. Жаждать наслаждения, искать его, стремиться к нему, идти ему навстречу и с наслаждением принимать его ласки. Чтобы у него было не только внешнее, телесное обладание, но и эмоциональное. Для мужчины это очень важное переживание - что жена жаждет его ласки.


Ну, что касается первой части, то власть моя над ним, это одно название. Я не могу ему не дать, т.к. боюсь, что он на меня обидится. С другой же стороны, его ласки я не жду. За неё нужно платить . А я люблю моменты когда меня никто не трогает, и я никому ничего не должна.


Что значит "за неё нужно платить?"


Платить ответной лаской.


Понимаю.


Ни один мужчина не будет ласкать женщину, не рассчитывая ничего получить взамен.


Но ведь и сама возможность ласкать женщину и наблюдать за тем, как она испытывает наслаждение - это уже "прибыль" для мужчины.


Это можно понять по аналогии. Просто поменяйтесь ролями. Представьте, что он целиком в Вашей власти. Он жаждет наслаждения, но ничего не может сделать сам. Ну, допустим, он просто связан. А Вы можете делать с ним всё, что захотите. Согласитесь, что это интересная ситуация.


Но я понимаю, что вот этот принцип, что Вы должны "платить" ему, а он "платить" Вам - это сковывает.


Ну, а если я не испытываю наслаждения? Получается, все его старания напрасны, и ему это будет обидно. Поэтому я должна притворяться, будто мне всё это нравится.


Притворяться - это не выход. Подспудно он все равно различает, где правда, а где притворство.


Я бы предложил такой выход. Сначала договоритесь в ним о четком разделении ролей. Например, пусть у Вас будет полная свобода делать все, что Вам захочется - а он должен лишь подчиняться Вам, делать всё, что Вы скажете, а сам - лишь испытывать наслаждение, насколько Вы захотите ему дать. Думаю, для него это будет волнующее переживание. И после того как он в конце концов испытает оргазм, у него не останется никакой обиды.


Можно и поменяться ролями. Это может показаться для Вас более трудной задачей. Пока Вы сами скупитесь испытывать наслаждение, пока Ваши чувства остаются под запретом, ему будет не так-то легко доставить Вам радость. Ну, тогда пусть он вообще не заботится о том, чтобы доставить Вам удовольствие. Договоритесь с ним, пусть в это время он заботится только о своем собственном наслаждении. Делайте все, что ему захочется, и позвольте ему делать все, что ему захочется - и пусть он не заботится ни о чем.


В обоих случаях Вы остаетесь на доминирующей позиции.


Я постоянно говорю ему об этом. Мне бы очень хотелось чтобы он перестал думать о том, что я чувствую.


Ему это не нравится, потому что это увековечивает Ваше доминирование. А ведь он мужчина, ему и самому очень хотелось бы подоминировать.


Но для этого Вам нужно вначале "оттаять". Слишком долго Вы изображали внешнюю покорность, "давали" на уровне тела, утешаясь лишь тем тем, что сохраняли внутреннюю неприступность.


Потому, наверное, надо Вам вначале осознанно, целенаправленно подоминировать над ним. Насладиться его покорностью, его беспомощностью, его жаждой наслаждения и зависимостью от Вас. На каком-то уровне "отомстить" за Вашу долговременную покорность.


А чтобы для него это было не слишком тяжело, время от времени позволять ему полностью наслаждаться Вами без оглядки на то, доставляет ли это Вам удовольствие. Повторюсь, в этом случае Вы все равно доминируете, только внутренне.


Не совсем понимаю, как всё это осуществить? С чего по-Вашему мне следует начать?


С разговора. Муж знает, что Вы со мной общаетесь на эту тему?


Ну, в общих чертах, да.


Расскажите ему, что я предлагаю вам поиграть в игру с такими правилами. И изложите два варианта, описанные выше. Либо он полностью в Вашей власти, и Вы делаете с ним, что хотите, а он делает все, что Вы скажете. Либо Вы полностью в его власти и делаете всё, что он скажет. "Плата" за Вашу покорность заключается в том, что он должен вести себя "эгоистично" и совершенно не заботиться о Вашем удовольствии. Пусть он представит себе оба варианта и скажет, нравится ли ему тот и другой. (Я думаю, оба понравятся.) 


Попробую, спасибо.


(…спустя месяц...)


Спасибо вам за совет. Муж, кстати, обрадовался, что я наконец-то заинтересовалась этой темой. Действительно, почувствовала, что что-то в этом есть, что это действительно может нравится. Только вот последнее время всё думаю о том, что будь я посиматичнее, ему бы хотелось больше времени проводить со мной, а так мы общаемся с ним очень мало. .


Здесь наш разговор возвращается к своему началу. Чтобы стать симпатичнее для мужа, Вы должны получать больше удовольствия от общения с ним. Искреннее наслаждение женщины - естественная награда для мужчины. 


Да, в том-то и дело, что общаться с мужем мне намного приятнее, чем заниматься с ним этим. Но как-то всё то он чем-то занят, то я, то темы подходящей нет. Хочется мне с ним пообщаться, а не знаю как. Нужна какая-то важная и интересная тема, которая интересовала бы нас обоих, но её обычно нет.


(Именно эта беседа подтолкнула меня написать статью о Психоанализе в браке, которая и стала моим советом госпоже Н. Какая тема может быть более важной и интересной для супругов, чем потаенные уголки их психики, да и вообще - они сами и их взаимные отношения?)


О сексуальном доминировании

Психологические проблемы каждого человека глубоко индивидуальны, и в этой области очень трудно давать какие-то универсальные советы. Хороший психолог старается побольше слушать и поменьше говорить. Меньше говорить и больше слушать – в этом и заключается самая суть того, что называют "психоанализом". Психоанализ каждого человека уникален и движется по непредсказуемой и каждый раз новой траектории. Тем не менее, есть несколько тем или "пунктиков", которые неизменно выходят на поверхность при всяком достаточно глубоком и длительном психоанализе. Эти темы производят впечатление "психоаналитических универсалий". Собственно эти-то темы и составляют содержание большей части литературы в этой области.
Неверно и бесплодно подменять конкретную психоаналитическую работу с конкретным человеком попытками дать какие-то универсальные советы. Это что-то вроде медицинских рекомендаций на основании "средней температуры по больнице". Но все-таки, если уже поставлена задача литературного характера, если мы хотим представить вниманию читателя текст, имеет смысл поговорить об этих универсалиях. Да только о них и имеет смысл говорить.

Психоанализ в браке на каком-то этапе неизбежно приводит к теме сексуального доминирования. Причина этого фундаментальна. Страстность человека берет свое начало в его отношениях со взрослыми, родителями или воспитателями, от которых полностью зависит сама жизнь человека в первый, притом в самый ранний и потому самый важный период формирования его личности. В ту эпоху каждый из нас полностью зависел от воли другого человека, от его внимания и любви, зависел стопроцентно и фатально. Родители в полном смысле "доминируют" над своим младенцем. Они его кормят и поят, обнажают и моют, и пеленают ("связывают"), и говорят с ним в то время как он может лишь молчать и внимать их словам. Когда ребенок "плохо ведет себя", его наказывают (символически или даже физически "бьют"), приводя его к повиновению. Эти первые впечатления самого раннего детства, впечатления полной беспомощности и зависимости, составляют затем содержание огромного количества бессознательных фантазий, когда в более позднем возрасте у человека появляются потребности и желания эротического характера.
Первичная фиксация любви – это именно привязанность к состоянию полной беспомощности и зависимости. И когда человеческая способность любить развивается с возрастом и переходит в сексуальную фазу, она никак не может пройти мимо этой темы. Духовное предназначение брака в том и состоит, чтобы освободить человека от власти «родительского комплекса», продолжающего жить в глубине его души.

Лишь совершенно идеальный брак, в котором супруги достигли полной гармонии отношений, совершенно свободен от темы сексуального доминирования. Во всех остальных случаях она неизбежно возникает, тем самым показывая, что брак пока не достиг своей цели, супруги внутренне ещё не «оставили отца и мать» и не прилепились друг ко другу так, как этого требует закон брака. Но достичь этой цели брак можно лишь пройдя сквозь эту тему, осознав и изжив её до конца. Это невозможно без полной откровенности супругов друг перед другом и полной готовности до конца исполнить закон брака, сформулированный Апостолом: «Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена.» (1Кор 7:4)

Для того, чтобы брак достиг своей цели, нужно следовать не только первой половине этой заповеди, но и второй её половине. Обычное для нашей культуры понимание мужественности и женственности связывает женственность с пассивной ролью, а мужественность – с активной. "Настоящий мужчина", согласно общепризнанному мифу, должен заместить в душе женщины её родителей. Все понимают, что это означает, если следовать этой программе со всей последовательностью. Во-первых, именно он (в идеале) должен её кормить и поить. Но также та же самая логика подсказывает, что для достижения полноты переживания делать с ней и все остальное, что с нею делали в младенчестве родители. Естественно, обнажать. Но – переосмыслим сказанное выше – также и мыть, и "пеленать" (связывать?), и говорить с ней в то время как она вправе лишь молчать и внимать его словам. Кроме того, её нужно "наказывать", приводя к повиновению. Легка заметить, что реальным содержанием фантазий (и практик) сексуального доминирования является ни что иное как мистерия "возвращения к истокам".

Как ни парадоксально это звучит, практика сексуального доминирования очень инфантильна. Это игра в "возвращение в младенчество". "Верхний" изображает "Родителя", а "Нижняя" изображает беспомощного младенца, находящегося в его полной власти, подобно ребенку в руках родителей – и даже больше, потому что родители не имеет власти над сексуальностью своих детей.
В сексуальной игре такого рода ничего плохого нет. Но это практика неполноценна, если она становится не просто игрой, а постоянной формой взаимоотношений супругов. Тогда она становится препятствие к достижению цели брака, о чем я подробно говорю в другом месте (https://ortopas.livejournal.com/2120.html). К тому же, она прямо противоречит мысли Апостола. "Тело жены принадлежит не жене, но мужу", говорит Апостол. Но он же говорит и обратное: "Муж не властен над своим телом, но жена"!

Не только женщина испытывает порой потребность заново ощутить себя беспомощным младенцем в сильных руках мужчины. И не только мужчина испытывает порой потребность полностью и безраздельно обладать своей "второй половинкой" подобно тому как родители обладают своим младенцем. У мужчины тоже есть «родительский комплекс», бессознательное стремление вернуться в прошлое и заново пережить состояние младенческой беспомощности и зависимости, а у женщины – потребность иногда доминировать нам ним. Мужчина так же, как и женщина, имеет в своей психике глубинный "археологический слой" переживание своей беспомощности и полной зависимости от любимого им человека (матери). И его любовь к жене не станет совершенной до тех пор, пока он не перенесет на неё, пока не свяжет с нею эти инфантильные переживания, таким образом окончательно "оставив отца и матерь".

На самом деле нужно и то, и другое. Пока гармония не достигнута, время от времени супругам придется снова и снова возвращаться к теме сексуального доминирования. Иначе в их отношениях мало-помалу возникнет застой. Брак перестанет выполнять свою психологическую роль и опустится лишь до «общего ведения хозяйства». Но то же самое произойдет, если супруги закоснеют в какой-то одной из двух крайностей, если игра перестанет быть игрой и превратится в постоянное распределение ролей.

Не решив этой проблемы, супруги не достигнут и полной психологической зрелости! Инфантильные комплексы будут продолжать жить в глубине души.
Наша психика так устроена, что один из путей к тому, чтобы по-настоящему освободиться от "магии детства", состоит в том, что необходимо пережить это детство заново! Пережить заново, но в ином, уже "взрослом" варианте. Не невольно, но добровольно. Не механически, но по своей воле. Причем в усиленном варианте: если в младенчестве родители над ним доминировали во всем за исключением сексуальности, то в браке ему нужно пережить доминирование именно в отношении сексуальности. Столь сильная сексуальная потребность для того и дана нам, чтобы мы могли, пользуясь её, освободиться от мистической власти "родительского комплекса", "оставить отца и мать". И практика показывает, что у мирского человека в полной мере это осуществляется не иначе как через опыт сексуального доминирования в браке, причем не только доминирования супруга над супругою, но и наоборот.
(Есть другой путь к достижению той же и даже более глубокой цели – путь монашеский. Его смысл в том, чтобы достичь совершенного бесстрастия. А поскольку наша страстность есть первопричина инфантильных комплексов, то бесстрастие автоматически освобождает человека от них. Это более трудный, но и более прямой путь.)

"Патриархальный" же брак, установленный Богом для древних евреев, в котором муж всегда играл роль "верхнего", этой цели во всей полноте достигнуть не мог, в какой-то мере компенсируя эту свою неполноценность "утешительным" разрешением многоженства. И в этом соединении патриархальности с многоженством есть логика и последовательность.

Патриархальный брак не освобождает мужа от бремени "родительского комплекса", не позволяет ему в полной мере "оставить отца и мать". Патриархальный брак фиксирует мужчину как часть рода, однако дает женщине возможность "оставить отца и матерь" и стать частью нового рода, прилепившись к своему мужу. Он не освобождает мужа от рода, но фиксирует его как очередное звено продолжающегося рода. И это не случайно. Ведь по сути целью такого брака и является продолжение рода. И многоженство идеально служит этой цели, как с внешней точки зрения ведения совместного хозяйства и воспитания детей, так и психологических механизмов, с младенчества и на всю жизнь фиксирующих мальчика с соответствующей психологической роли.
Поскольку целью христианства является непосредственное общение каждого человека с Богом, христианство принципиально отказывается от многоженства и вводит сексуальное равенство мужа и жены в браке. Элемент патриархальности сохраняются в христианском браке лишь с внешней стороны: в конфликтных ситуациях последнее слово всегда остается за мужем. Когда любви нет, то в свои права вступает закон. Но если говорить именно о любви, то сам характер любви в христианском браке – не патриархальный. Целью христианского брака является не столько продолжение рода, сколько освобождение человека от власти рода. Потому и сексуальное доминирование в христианском браке утрачивает характер жесткого фиксированного разделения жизненных позиций (муж "сверху", жена "снизу"). И если в нашей культуре это разделение до сих пор сохраняет силу, это вовсе не следствие христианской культуры, а всего лишь наследие языческой эпохи, "предание человеческое", вкравшееся в христианскую культуру в момент её слабости, в эпоху Средневековья.

Средневековье возродило традицию патриархального брака, лишило женщину Античной полноты бытия и подчинило её мужу, фактически возвратив христианское человечество к Ветхозаветной эпохе… только без многоженства. Однако исполнить закон наполовину невозможно, и за утверждением патриархального брака последовало фактическое «многоженство» мужчин, блуд и прелюбодеяние. Бороться с этими пороками можно лишь одним способом, и этот способ указан в Писании. Этот способ и есть полноценный христианский брак, без неестественного перекоса в «патриархальность».

Инфантильный «родительский комплекс» невозможно разрешить в рамках патриархального брака, там его можно лишь увековечить. Жена переносит на мужа свою инфантильную любовь к родителям, а он в какой-то мере удовлетворяет ту же потребность при помощи отождествления с нею, бессознательно ставит себя на её место. Но к разрешению и избавлению от комплекса это не ведет.

Чтобы освободиться от бессознательной тяги к доминированию и вместе с тем от бессознательного стремления «заново пережить» доминирование по образцу инфантильных переживаний, супругам придется снова и снова меняться ролями. Тогда вместо фиксации комплекса мало-помалу происходит его естественное «рассасывание», он теряет силу и характер навязчивости и превращается в то, чем он и является по сути: в игру.